отведёт.
— И куда попадёшь? — хитро прищурившись, спросил прикреплённый.
— В ростовую мишень на двадцати пяти метрах — точно попаду. Мало тренировался.
На самом деле я не пробовал стрелять сразу двумя, но с одного и вправду стрелял и с левой руки, и с правой. Мы часто в тир СК ТОФ от школы ездили в девятом классе. Даже норматив ГТО сдавали.
— Хм. Как-нибудь проверим. Будешь у нас, милости просим в тир.
— Ха! Уж лучше вы к нам, — снова вспомнил я классику.
— Вот видите, Ирина Юрьевна. Юморит, не унимается. Животы с ним надорвёшь.
— Ну, да, ну, да… Ловко он вставляет цитатки. И в «пиратах» твоих тоже есть ссылки на классику жанра. Интересный у тебя типаж мальчишки. Вроде как и не главный герой, но не далеко от него. И тарелки ловко кидает. Кстати, а как это он… Что такое «кистевой бросок»? Это как?
— Как? — переспросил я и прикинул, куда бы воткнуть нож.
Кроме трёх армейских ящиков, в которых мы привезли продукты и всякий инвентарь, мишени не нашлось. Они стояли весьма удобно один на другом, и я метнул нож от живота. Расстояние было небольшое и столовый нож, сделав всего пол оборота, со стуком воткнулся в один из них.
— О как! — удивилась Ирина Юрьевна и спросила, обращаясь к Николаю. — А вы так сможете?
— Мы стреляем, если что, Ирина Юрьевна. Такому нас не учили. Сами баловались, да. Но не профессионально.
Николай, даже, вроде как, извинялся.
— А ты-то где научился? — спросил он меня.
— На улице, — рассмеялся я. — В ножички играем во дворе.
— В ножички? В хорошие ножички вы играете! — хмыкнув покрутил головой прикреплённый. — И все у вас так могут?
Я пожал плечами.
— Втыкать ножи все могут. Просто, я отрабатывал блоки каратэ и натренировал точность движения и остановку, хе-хе, по требованию. Вот и попробовал метать ножик.
— Что за блок?
— Сейчас я учи уке делал. Вот так.
Я показал движение правого кулака из-под левой мышки наружу.
— Но удобнее бросать локтевым круговым движением снизу к плечу и вперёд. Так цель виднее. Прямо перед собой.
— Ну, ка повтори, — попросил Николай.
— Так можно не только ножи кидать, но и любые предметы. Например камень и он точно летит в цель. Очень быстрый бросок. И замах незаметный. Вот смотрите.
Я взял камешек и распрямив тело сделал круговое движение кисти вокруг локтя и выбросил её вперед, выпуская камешек. Он попал рядом с воткнутым в ящик ножом.
— А нож?
Взяв нож, я отошёл и отправил его снова в полёт, но уже движением, похожим на движение руки в блоке «шуто уке», только не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости. Ножик воткнулся почти в то же место, отклонившись от него на пол сантиметра.
— Никогда не думал, что блоки каратэ можно применять в бросках ножа, — задумчиво произнёс Николай.
— А почему нет? — удивился я. — Каратэ нарабатывает точность движений, очень чёткую траекторию, резкость и скорость.
— Хм! Удивил, не скрою.
— И я в шоке. Зачем это тебе, Миша? — спросила она тревожно.
— Я служить пойду, — сказал я, пожимая плечами, — там может и пригодиться.
— Тфу-тфу-тфу, — сплюнула Ирина Юрьевна.
— В какие войска? В ВДВ небось? — усмехнулся Николай.
— В спецназ хотел бы, — сказал я.
— Там бегать надо. С полной выкладной.
— Везде бегать надо с полной выкладкой.
— Но там — особые условия.
— Так, хм, бегаю уже. Потихоньку.
— Ну-ну, — усмехнулся прикреплённый. — Там, Миша, не спорт. Там армия. Это совсем другая разница. Как, если сравнить твоё каратэ с обычной уличной дракой. Хотя, да. Как ты дерёшься я видел. Что ж, дерзай! Похвальный выбор! Служба в вооружённых силах закаляет дух и укрепляет психику. Все отслужившие возвращаются на гражданку другими людьми.
— А я бы на твоём месте, Мша, хорошенько подумала. С твоими способностями, хм, ты бы мог поступить в институт. Даже хоть бы и в военный. Ты же хорошо учишься. Ты же в институт физкультуры хотел поступить? Передумал?
— Всё равно служить придётся после института.
— В спортроте служить не хочешь? — спросил Николай, снова хитро прищурившись. — Тебе же предлагал начальник погранокруга.
— Вы и это знаете? — усмехнулся я.
— Я обязан знать про тебя если не всё, то главное.
Он посмотрел на меня так, словно хотел продолжить мой опрос про перестрелку в тайге, но бросил взгляд на Ирину Юрьевну и отставил опрос на потом.
— За два года многое может измениться, — сказал я философски и, отхлебнув из ложки, добавил. — Моё варево можно уже кушать.
Все расселись. Ирина Юрьевна понюхала дух над своей миской. Ребята не заморачивались эстетичностью, и взяли стандартный походный набор с зелёного цвета эмалированными мисками и кружками, нержавеющими ложками, и, похоже, что Ирине Юрьевне это нравилось. Вера она как-то сказала:
— Люблю ходить в походы, — и поправилась. — Любила.
Скоблянка понравилась. Я бросил туда немного мелкопорезанного гребешка, а бульон у меня был не только на свинине, но и на крабе. Увидел вчера, как Вовка-сосед тащит с моря двух крабов и выкупил одного. Краба сварил и мы его с родителями употребили в своё удовольствие, а на этом «бульоне» сварил ещё и мясо.
— Слушай, не ел я такой скоблянки, — сказал Сергей. — То, что ты в неё гребешка покрошил, это понятно, но тут есть что-то ещё. Откроешь рецепт?
Я покрутил головой.
— Секрет фирмы, — сказал я. — Вы же меня тогда больше не пригласите с собой. А так…
Все рассмеялись. На удивление скоблянка понравилась даже Игорьку.
— Наш человек! — подумал я и вздохнул. — Что ж тебя в Америку затянуло? Хотя… А сколько в девяностых уехало? А сколько купило там жильё? И получило гражданство? Страна разрушилась… Сам ведь хотел уехать… Да-а-а… Бродили! Бродили шальные мысли в голове бедовой в девяносто втором. Да переболел я сим психическим расстройством. Не смог оторваться от корней.
Поели, попили чай легли отдохнуть. Ирина Юрьевна в одной палатке, а мы с Николаем ушли в другую. Вернее, я ушёл в свою палатку, а Николай потоптался-потоптался у входа и сел рядом.
— Ты, всё-таки скажи, Миша,
