вы точно никого не видели. Из тех кто стрелял?
— Оно на противоположной сопке было, — сказал я. — Там километра два. Началось там, да. Потом приблизилось, словно у речки стреляли. Мы же с другого края деревни были. Уходить хотели. Поднялись уже метров на триста. К истоку ручья. Там и остановились переночевать. Не идти же в ночь?
— Значит, началось сначала ближе к противоположной сопке, а потом приблизилось?
— Нет. Там стрельнули три выстрела. Причём, Ефрем сказал, что из разных ружей стреляли. Да и я различил. Словно патроны разные. У меня слух музыкальный. Тон звука другой. Потом долго тишина стояла. Мы и забыли про выстрелы. Мало ли, кто в тайге стреляет? А потом бах-бах, пауза, бах-бах, бах-бах-бах. А потом, минут через тридцать что-то рвануло. Мощно так! Глухо! Даже земля дрогнула.
— Рвануло — это что значит? — спросил Николай.
— Взорвалось. Как на карьере на Снеговой у нас взрывают иногда.
Рассказывал я Николаю историю по второму разу, а он слушал её, как в первый раз.
— Так что там всё-таки случилось? — снова спросил я.
Но Николай снова не ответил.
— А что же вы назад в деревню не вернулись? — спросил он.
Я нахмурился.
— Говорил я Ефрему, пойдём сходим, а он сказал, я за тебя отвечаю. Мало ли что там произошло. Местные тех людей плохими называли и сказали нам, чтобы мы уходили из деревни. Вот мы и ушли. Так, что там случилось?
— Да-а-а… Дела-а-а… только и сказал «прикреплённый». — Ладно, отдыхай пока. Завтра в управление приедешь и следователю всё расскажешь. Я почему у тебя спрашивал? Чтобы ты вспомнил всё. И без запинки рассказал следователю. Понял? И… Следователь тебе всё расскажет. Нет у меня таких указаний что-то кому-то рассказывать. Я и не знаю ничего толком. Не моя это служба. Моя служба — это тебя охранять.
— От следователя? — улыбнулся я.
Николай тоже улыбнулся, но промолчал.
Глава 19
— И так, ты говоришь, что вы постояли-постояли и ушли. Покажи место, где вы стояли?
Следователь пододвинул мне план местности где были отмечены и места, откуда мы с Ефремом убрали трупы. От этих мест по обозначенной на плане тропе пунктиром шли линии к сопке.
— Вот здесь мы остановились, почти сразу за мостом. Ефрем сказал, что не пойдёт туда и меня не пустит.
— Почему?
— Я, же говорил уже. Он сказал, что, скорее всего эти «плохие люди» промышляют тут золотом и вряд ли они будут рады нас видеть. «Не выпустят они нас отсюда», сказал он.
— Не выпустят…
Следователь, усталый мужчина лет сорока, с покрытыми ранней сединой головой, задумчиво посмотрел в окно, выходившее во двор комплекса зданий комитета государственной безопасности и постучал по столу простым карандашом, которым отметил место на плане, куда я ткнул пальцем. Поставил маленькую точку.
— Значит, это твоя была инициатива, посетить деревню, так называемых, староверов.
— Моя. Но про деревню рассказал Ефрем. И про другие деревни, которые раньше на Бикине были.
— А почему ты заинтересовался, хм, староверами? — спросил устало и, как бы нехотя, следователь.
— Я крестился недавно. Меня отец Фёдор крестил… А бабушка Харитина Семёновна много рассказывала… Когда я был маленький… Про потоп, про Ноев ковчег…
— Ты же комсомолец, — скривился следователь.
— Одно другому не мешает. Заповеди Христа не расходятся с принципами строителя коммунизма.
Следователь вскинул брови и посмотрел на меня более сосредоточено.
— Это может сказаться на твоём продвижении по… э-э-э… жизни, — сказал он.
— Не вижу преград, — сказал я уверенно. — Я собираюсь после школы уйти служить в армию. А потом поступить в институт физкультуры и спорта.
— С поступлением в институт могут возникнуть проблемы, — поморщился седовласый.
— Я с ними справлюсь, — тихо сказал я. — А не справлюсь, пойду на сварщика учиться.
Следователь ещё выше вскинул брови.
— Ты такой не амбициозный? А мне казалось, что чемпионы должны постоянно стремиться к вершинам.
— Я случайно стал чемпионом, — сказал я, слегка дёрнув правой стороной лица и усмехнулся, глядя следователю прямо в глаза.
Я всячески показывал следователю, что не интересуюсь «его» делом, которое он старательно примерял на меня. Ну, или скорее, на нас с Ефремом. А может только на Ефрема…
Похоже, мне удавалось дурачить опытного следака, потому что он снова задумчиво отвернулся к скучному виду.
Мне его даже стало чуточку жалко. Дело — конкретный висяк. Кто-то расправился, расстреляв, с несколькими — минимум девятью — лицами. По крови они должны определить количество пострадавших. Мы-то с Ефремом свою кровь собрали вместе с землёй, а с убитых крови натекло изрядно. Даже через неделю, если не было дождей, можно взять образцы. А ни у меня, ни у Ефрема свежих следов от пулевых ранений нет. Ха-ха! У Ефрема и старых шрамов не осталось, не то, что свежих. Хотя, слух о моём целительстве дойдёт и до конторы, и тут, в конце концов сделают соответствующие выводы. Но когда это произойдёт? И какие выводы? Так… Смутные подозрения… Ефрема они в жизнь не «расколят».
Десять трупов, скорее всего оставшихся под завалом взорванной шахты…
И как эти трупы извлечь? — думал следователь. — Техника нужна. Там же сопка «опустилась»! Так просто — лопатами и кирками — не убрать. Но, на самом деле, нет тела — нет дела. Кто сказал, что тела там? Не факт, не факт… Может, постреляли друг друга, помирились и ушли. Куда ушли? Да, за границу вместе с золотом, следы которого имеются, а само золото — тю-тю, хе-хе-хе… Значит, ушло оно вместе с людями. Пусть погранцов сношают.
— Значит ты не видел и стрелявших, ни тех в кого стреляли? — спросил он.
— А были и такие? — удивился я. — Там, что в людей стреляли?
Следователь скривился от того, что ляпнул лишнее.
— Это ещё не факт, — сказал он. — Так… Предположения только. В кого-то кто-то стрелял…
— А может во что-то, а не в кого-то? — высказал предположение я.
— Ладно, подписывай документ, — вздохнув, проговорил следователь и пододвинул мне протокол. — Тут пиши: «С моих слов записано верно. Мной прочитано».
Я написал всё, что требовалось, и поставил подписи в нескольких местах.
— И это подпиши, — сунул он серый листок с мелким
