в федеральном здании. Подозреваемые еще в городе.» Полиция раскинула широкую сеть, патрульные обходили домовладельцев в шести районах, спрашивали о новых жильцах, латиноамериканцах, снявших квартиру в последние два-три месяца.
В Петворте как раз был Маркус. Не в форме, не с удостоверением наперевес, в гражданском, в кожаной куртке и кепке, как делал при наблюдении за складом. Чернокожий мужчина в районе со смешанным населением незаметен.
Он заходил в угловые лавки, в прачечные, в барбершопы, разговаривал с хозяевами, спрашивал осторожно: не видели ли новых соседей, латиноамериканцев, мужчину и женщину, может, двоих мужчин с женщиной, снявших квартиру недавно, за наличные?
Когда он позвонил мне в очередной раз, я сообщил, что подрывники должны быть в его районе. Сказал, что направлю ему дополнительные силы. Маркус сказал ок и положил трубку. Через несколько часов упорной работы, далеко за полдень, он получил результат.
Продуктовый магазин «Ли’з Грошери» на углу Квинси-стрит и Джорджия-авеню. Хозяйка Дорис Ли, пятьдесят два года, чернокожая, за прилавком тридцать лет, знает каждого жителя в радиусе трех кварталов.
Маркус купил пачку «Уинстон» и пинту молока, заговорил о погоде, потом о новых соседях, как бы между прочим.
Дорис подумала. Да, на Квинси-стрит, в доме Флетчера, появились новые жильцы. Месяца два назад.
Двое мужчин и женщина. Латиноамериканцы, по виду. Покупают немного, хлеб, консервы, кофе. Женщина приходит чаще других, короткие черные волосы, говорит четко, вежливая.
Один из мужчин молодой, нервный, быстрый. Второй постарше, крупный, спокойный, приходит редко.
— Дом Флетчера? — переспросил Маркус.
— Гарольд Флетчер. Одиннадцать двенадцать по Квинси. Таунхаус, три этажа, сдает первый и второй. Сам живет на третьем. Тихий человек, отставной почтальон.
Маркус поблагодарил Дорис, вышел из магазина. Прошел по Квинси-стрит до номера 1112, не останавливаясь, обычным шагом.
Таунхаус кирпичный, трехэтажный, узкий, зажатый между двумя такими же. Дверь темно-коричневая, с тремя почтовыми ящиками справа: «3 — Флетчер», «2 — пусто», «1 — пусто». Нижние ящики без табличек.
На первом этаже два окна, занавески задернуты. За домом узкий переулок, для мусорных баков и черных ходов.
Маркус не остановился, не замедлил шаг, не повернул головы. Прошел мимо, дошел до конца квартала, свернул за угол и нашел телефон-автомат у аптеки на Джорджия-авеню.
Опустил десять центов. Набрал номер поста охраны Министерства труда. Дозвонился до меня.
— Итан. Квинси-стрит, одиннадцать двенадцать. Первый этаж. Все трое там, судя по описанию.
Гарольд Флетчер открыл дверь третьего этажа через минуту после того, как Маркус позвонил в звонок с табличкой «3 — Флетчер». Невысокий, худой, шестьдесят четыре года, редкие седые волосы, очки на кончике носа, клетчатая рубашка с нагрудным карманом, в кармане шариковая ручка и сложенный квитанционный блокнот. Отставной почтальон, тридцать два года в федеральной почтовой службе, привычка к порядку и бумажкам.
Маркус показал удостоверение. Тихо, не в дверях, а внутри квартиры Флетчера, после того как тот впустил его. Разговор занял четыре минуты.
— Первый этаж сдал в августе, — сказал Флетчер. — Трое, двое мужчин и женщина. Пришли без рекомендаций, предложили заплатить за три месяца вперед наличными. Двести сорок долларов. — Он помолчал. — В этом районе не принято просить документы. Люди приходят и уходят. Я слежу за тем, чтобы платили вовремя и не ломали мебель. Остальное не мое дело.
— Опишите их.
— Молодой невысокий, худощавый, нервный, постоянно двигается, глаза бегают. Приходит и уходит в странное время, иногда среди ночи. Постарше крупный, широкоплечий, спокойный, движется медленно и уверенно. Руки большие. Приходит иногда один, поздно, возвращается за полночь. Женщина с короткими черными волосами, ниже среднего роста, говорит как учительница, четко, тщательно выбирает слова. Она, похоже, главная из них. Когда приходили платить за второй месяц, говорила она, а мужчины стояли позади.
— В последние дни видели их?
— Вчера вечером слышал шаги на первом этаже. Кто-то ходил, двигал что-то тяжелое. Потом тишина. Утром не видел никого, но они обычно уходят рано, до того как я спускаюсь за почтой.
Маркус поблагодарил Флетчера, попросил не спускаться на первый этаж и никому не открывать до прихода агентов. Флетчер кивнул, человек, прослуживший три десятилетия в федеральной системе, понимал, что такая просьба означала приказ.
Я немедленно выехал на место и прибыв, позвонил Томпсону, из того же телефона-автомата на Джорджия-авеню.
— Сэр. Квинси-стрит, одиннадцать двенадцать, Петворт. Первый этаж. Описание жильцов совпадает с Сантьяго, Ортисом и Мендес. Снято в августе, за наличные, без документов. Нужен ордер на обыск и арест.
Томпсон не переспросил, не уточнил, не попросил повторить. Просто сказал:
— Карлайл. Тот же судья. Он уже в кабинете, я говорил с ним полчаса назад насчет бомбы. Подпишет за пятнадцать минут. Жди.
Ордер прибыл на мотоцикле. Привез курьер ФБР, агент стажер Нолан, двадцать три года от роду, ездил на «Харлей-Дэвидсон Спортстере» шестьдесят девятого года, с хромированными трубами, рев двигателя разнессяна всю Джорджия-авеню.
Подъехал к углу Квинси-стрит в пять тридцать пять, снял перчатки, достал из-за пазухи конверт. Внутри два листа, подписанные судьей Карлайлом, с печатью федерального суда округа Колумбия. Ордер на обыск и арест по адресу Квинси-стрит, 1112, первый этаж, в отношении Рафаэля Ортиса, Луиса Антонио Сантьяго и Луисы Мендес, по подозрению в изготовлении и размещении взрывного устройства в федеральном здании.
К этому времени мы собрались у перекрестка Квинси-стрит и Уорнер-плейс, в полквартале от дома 1112, за углом, вне зоны видимости из окон первого этажа. Шесть человек. Я, Дэйв, Маркус, и трое агентов столичного отделения, Хокинс, Прескотт и Янг, все трое знакомые по предыдущим операциям, надежные, немногословные.
Шесть вечера. Октябрьские сумерки быстрые, солнце село полчаса назад, небо стало темно-синее на западе, черное на востоке.
Фонари на Квинси-стрит зажглись, желтые конусы светили через каждые пятьдесят ярдов. В окнах таунхаусов горел свет, люди возвращались с работы, ужинали и смотрели телевизор. Обычный вечер понедельника в Петворте.
Я распределил позиции. Говорил негромко, но четко, на тихой жилой улице любой звук разносится далеко.
— Хокинс и Прескотт в переулок, перекрываете черный ход. Обойдете через Уорнер-плейс, войдете в переулок с дальнего конца. Позиция у задней двери первого этажа. Ждете сигнала по рации, два щелчка. Если кто-то выходит через заднюю дверь до сигнала, задерживаете. Без стрельбы, если возможно.
Хокинс и Прескотт кивнули и ушли, тихо, быстро, по разные стороны улицы, в тени заборов и деревьев.
— Янг у парадной двери, на лестнице, на тебе прикрытие. Дэйв и Маркус со мной, внутрь. Я стучу, Дэйв слева, Маркус справа. Если не откроют за
