моей спиной раздался странный звук. Будто из воздушного шарика резко выпустили воздух.
Я обернулся. Тимофей замер, как вкопанный. Его, обычно суровое и хмурое лицо вытянулось, челюсть слегка отвисла. Глаза закоренелого вояки, смотрели на девушку с таким щенячьим, ошеломлённым восторгом, что мне даже стало слегка неудобно.
Грозный пластун превратился в соляной столб. Он даже забыл снять головной убор. Просто стоял и пялился на незнакомку.
Похоже, мой начальник службы безопасности словил стрелу амура прямо в суровое казачье сердце.
Мило. Но сейчас совершенно неуместно. Будет мешать делу.
Я незаметно, но весьма ощутимо, ткнул Тмоху в бок.
Он вздрогнул, густо покраснел. Судорожно сдернул папаху, сминая её в огромных кулаках.
— Доброе утро, господа…
Голос у девушки оказался под стать внешности. Глубокий, бархатный, с едва уловимым, очаровательным грассированием. Она улыбнулась, и на щеках появились милые ямочки.
— Вы, должно быть, князь Арсеньев? Папенька рассказывал вчера за ужином о случившемся между вами знакомстве. Назвал вас волком в овечьей шкуре. Сказал — прелюбопытный молодой человек, который всем нам принесет или денег, или проблем.
— Соломон Маркович мне безбожно льстит, — я учтиво поклонился. — А вы, полагаю, дочь этого финансового воротилы?
— Рахиль, — девушка изящно кивнула. — Рахиль Соломоновна. Иногда я подменяю отца за конторкой, когда его вызывают по важным, не терпящим отлагательств делам. Чем могу служить, князь?
Тимофей снова издал нечленораздельный, булькающий хрип. Он упорно хотел что-то сказать, но влюблённые казаки — они слегка теряют базовые навыки тела. Например, перестают адекватно связывать звуки в слова, а слова в предложения.
Рахиль перевела смеющийся взгляд на вахмистра. Лучше бы она этого не делала. Вахмистр окончательно стушевался, покраснел и уставился в пол.
— Рахиль Соломоновна, вы очень милая особа, — Я постарался переключить внимание девушки на себя. Пока она мне окончателен не превратила адекватного человека в пускающего слюни идиота, — Но сегодня нужен именно ваш отец. Чем быстрее, тем лучше. У меня важное дело, которое не терпит отлагательств.
Улыбка мгновенно исчезла с лица девушки. Ямочки пропали. Взгляд стал холодным, цепким, отцовским.
Рахиль отложила перо, аккуратно промокнула чернила пресс-папье.
— Папеньки нет. И когда появиться, не знаю. У него сложная беседа с одним очень несчастным человеком. Думаю, это на долго.
Любопытно. Просто так этот старый лис не станет ни с кем проводить долгие беседы. Не похож он на человека страдающего тягой к благотворительности или к практике личного психолога. А значит у него наметилось очень выгодное дельце и я дождусь его очень нескоро.
Черт… Надо раскрутить девицу на откровенность. Выяснить, где сейчас находится ее отец.
— Рахиль Соломоновна… — подошёл к конторке, оперся о нее руками, — Не хотел тревожить вашу девичью душу подобными рассказами, но… Так вышло, что у моих людей произошла настоящая беда. Украли детей. Вы девушка умная, я смотрю. Поэтому прекрасно поймете, от скорости наших действий сейчас зависит слишком многое.
— «Модерн», — тут же ответила Рахиль, — Отец встречается, там с купцом Хлыновым. Раньше Хлынов был королем лесной концессии. Огромные подряды на поставку шпал для КВЖД, своя большая лесопилка, добротная мукомольня на самой окраине Пристани… Но империя рухнула, подрядов нет, а господин Хлынов имел глупость взять крупную ссуду в «Иокогама Спеши Банк». У японцев. Под залог всей своей базы. Так что, встреча у папеньки затянется. Если поторопитесь, успеете в самый разгар. Есть у меня подозрение, господин Хлынов будет вам полезен.
— В неоплатном долгу перед вами, Рахиль, — я обозначил лёгкий поклон. — До скорой, надеюсь, встречи.
Развернулся и направился к выходу. Через пару шагов понял, что иду один. Посмотрел назад.
Тимофей продолжал стоять истуканом, таращась на дочь Соломона совершенно бессмысленным, но до одури счастливым взглядом.
— Вахмистр! — окликнул я Тимоху.
— Д-до свиданья, барышня… — выдавил он сиплым басом и попятился назад. Двигался спиной к двери, мелко перебирая ногами.
Способ, которым Тимофей решил покинуть лавку, вызвал удивление у нас обоих — и у меня, и у Рахиль. Она насмешливо подняла одну бровь, но от комментариев удержалась.
А вот я для себя решил — выйдем на улицу, сразу поясню Тимохе, в чем он не прав. Если мой пластун от любви настолько глупеет, надо ему назначить аскезу на женский пол.
В итоге, замучившись ждать, пока Тимофей доберется до выхода, я ухватил его за рукав шинели и буквально выволок на улицу.
— Рот закрой, Тимоха, голову застудишь, — жестко одернул я вахмистра, как только мы отошли от крыльца, — Ты чего как гимназист на первом балу растерялся? Слюни подбери.
— Да я… да она… Павел Саныч! — Тимофей тяжело, шумно задышал, краснея еще гуще. — Видали, какие глаза? Чисто агаты драгоценные! А голос… Как ручеек по камешкам журчит. И стать королевская! Да я таких сроду не видывал…
Я посмотрел на казака. Хотел озвучить ему пару ласковых, но… Не стал. В конце концов, если бы не он, мне было бы в разы тяжелее. Поговорю, когда вернёмся в эшелон. Тихо, спокойно, без нервов.
Хотя кое-что все же сказал.
— Ты давай-ка сейчас дурь эту в сторону отодвинь. У нас на кону жизни пацанов и возможная недвижимость.
— Какая недвижимость? — Тимофей несколько раз моргнул. Он начал «перегружаться». Снова входил в рабочее состояние.
— Если я всё правильно понял, мы имеем уникальный шанс приобрести себе отличное место для постоянного проживания. Так что, Тимофей, давай-ка поторопимся в «Модерн». Пока Соломон Маркович и купец Хлынов ничего без нас не решили.
Глава 17
От конторы старого лиса Соломона до «Модерна» — рукой подать. Мы с Тимофеем отправились туда пешком.
Вахмистр шагал рядом, тяжело впечатывая сапоги в утоптанный снег. Очарование Рахиль, которое вскружило ему голову, уже сошло на нет. То ли свежий морозный воздух повлиял, то ли отсутствие предмета обожания. Тимоха снова погрузился в мрачное состояние, причиной которого были пропавшие дети.
— Уймись, Тимофей, — негромко сказал я, не сбавляя шага. — От тебя сейчас фонит так, что прохожие шарахаются. Мы не на карательной операции. Пока что.
— Не могу, Павел Саныч, — глухо выдавил из себя пластун. — Аж нутро крутит. Я с мальчишки глаз не должен был спускать. А его из-под носа увели. Ну как так? Дайте только до них добраться, ваше сиятельство. До этих Иродов. Голыми руками на ремни порву.
Я остановился. Схватил Тимофея за
