тип выбрать. А сегодня под утро мне приснилась совершенно новая конструкция. Кирпичная «цистерна» внизу и тонкий железный «уловитель» солнечной энергии сверху.
Представьте только, встаёт солнце, вода в верхнем сосуде достаточно быстро нагревается и начинает испаряться. Пары уходят и конденсируются, нагревая воду в кирпичной «цистерне». Эта конструкция стоит относительно недорого, но производит конденсат весь световой день. Однако этого мало! Как только солнце скроется за горизонтом и верхний сосуд остынет, вода начнёт испаряться уже из нижней цистерны, нагретой за день. И конденсироваться, отдавая тепло верхней[5].
Да это просто идеально! Все недостатки обоих типов опреснителя превращаются в достоинства. Больше того, тепло солнца будет использоваться дважды. Нижняя цистерна сначала примет тепло солнца, а потом отдаст, оба раза производя конденсат.
Нет, конечно, конструкцию придётся ещё «доводить», но она уже намного лучше прежних. Я довольно улыбнулся. В наших условиях вода — это жизнь! И теперь я снабжу ей Новый Хураздан в достаточном количестве, сняв очередную угрозу со своих людей.
* * *
[5] Автор немного видоизменил одну из существующих конструкций «солнечного» опреснителя, приспособив под доступные ГГ материалы.
* * *
С прошлой главы статы пополнились солнечными опреснителями морской воды разных конструкций и нарезной винтовкой под «пистолетный» патрон калибра 12.5 мм.
Глава 17
«Боги благоволят к упорным»
— Ох, не от Ахурамазды[1] ваша химия, партнёр! — прохрипел Ильдар Экбатани, когда внезапный порыв сквозняка понёс в его сторону сернистые газы. — Слишком уж воняет!
Толстяк не стал отвечать, лишь поджёг очередную порцию смеси калийной селитры с самородной серой.
— Что ж ты молчишь? — отставному шпиону, наоборот, хотелось поболтать.
— Я верю в высший промысел! — серьёзно ответил химик. — Раз мне дали умение получать селитру, а тебе — остатки груза самородной серы, привезённого Титом с Сицилии, причём именно тогда, когда из продажи исчезло необходимое нам купоросное масло[2], значит, мы просто обязаны попробовать камерный способ получения этого самого масла. Иначе получится, что мы пренебрегли даром богов, и они отвернутся от нас.
— Ну, раз это — их дар, то конечно… — протянул перс, который разговор начал не всерьёз, а просто из желания поболтать в этот душный весенний вечер. — А зачем оно нам, кстати?
— Оно много для чего нужно, — рассеянно ответил химик. — Серебро очищать, стекло от бракованных зеркал повторно запускать в производство… Для всего этого азотная кислота нужна, вот я её и получаю. Ну, и сласти производить тоже без купоросного масла никак!
— Что-о-о⁈ — возмутился Ильдар. — Я терплю эту вонь ради нескольких халков прибыли от продажи сиропа⁈
— Зажрался ты, партнёр! — укорил его Пигмалион. — Во-первых, прибыль даже от одной партии вовсе не халками исчисляется, а десятками тетрадрахм. А во-вторых, соседи терпят эту вонь именно потому, что привыкли к моим поставкам недорогих сластей, сиропа, спиртного и свинины. Если их неудобства продолжатся, а поставки прекратятся, они могут и задуматься о том, чем я тут на самом деле занимаюсь.
* * *
[1] Ахурамазда — благой бог в зороастризме (название европейское, сами персы называли «почитание Мазды»). Первые письменные памятники зороастризма относятся ко времени Ахеменидов.
[2] Купоросное масло — одно из названий серной кислоты. Камерный способ получения которой заключался как раз в сжигании смеси серы и селитры в свинцовой камере в присутствии разбавленной серной кислоты. Реакции: 1) 6 KNO3 + 5 S = 3 K2SO4 + 3 N2 + 2 SO3 2) H2O + SO3 = H2SO4
* * *
Бывший шпион промолчал, крыть ему было нечем. Конспирацию он и сам уважал, и старательно прививал её сыну Хирама. Но оказалось, что толстяк не считает разговор законченным.
— Не знаю, как боги относятся к химии вообще, но я совершенно уверен, что Русу именно они одарили. Как это почему? А ты вот о чём подумай: я его секреты повторяю с кучей подсказок, и то, по пальцам можно пересчитать случаи моего успеха. А ведь я специально этому учился, копии египетских свитков читал, меня отец с детства учил науке превращений. А он? Десятки сложнейших превращений освоил, электричеством занимается, Аспириновому Братству идеи подсказывал насчёт того, как людей лечить. Часы придумал и доказал, что Земля наша имеет форму шара.
— Так гений же!
— И снова не спорю. Гений. Вот только даже в этом случае он откуда-то начальные знания должен был получить.
— Так может, как и твой отец, раздобыл где-то старые труды и прочёл?
— Да не умел он читать! До четырнадцати лет это был редкостный обалдуй, весь в отца! Дрался да носы ломал, потому и прозвище у них с братом — Ломоносовы. А потом дубиной в лоб получил и враз переменился!
Ильдар задумался, прошёлся по комнате.
— Хорошо, признаю, ты прав! Его сами боги знаниями и талантами наделили. И что из этого следует?
— Да я вот задумался, как они относятся к тому, что мы у него, пусть и понемногу, но знания воруем? — прошептал толстяк.
— Тут даже не сомневайся! Ничего бы у нас не получилось, если бы они это не одобряли! — уверенно ответил Экбатани. — Ой! А что это у тебя так сильно сверкнуло? Прямо как порох подожгли.
— Да так, я просто в смесь серы и селитры немного истолченного угля добавил… — рассеянно ответил химик. — Но ты прав, чем-то горение этой смеси порох напоминает. Может, и правда, боги нам благоволят?
* * *
— Не надо, Розочка! Ну что ты, не плачь, родная! — уговаривал я жену, успокаивающе поглаживая её. — Тебе же рожать скоро. Не плачь! София говорит, что мальчик будет. Хочешь, назовём сына Исааком в его честь?
Да, нас оставил и «дядя Изя», казавшийся мне вечным. Вообще ушли все «старики», которых я застал, попав в этот мир, кроме Тиграна-старшего, моего дедушки. И я не уставал благодарить за это высшие силы. Этого ворчливого старика я полюбил, как родного, да и мудрость его не раз помогала нам найти выход из сложнейших ситуаций.
Правда, в последнее время ему становилось всё хуже, сил едва хватало, чтобы время от времени возиться с внуками и внучками, но ум оставался по-прежнему ясным.
— Руса! — сказал он мне на днях. — Исполнилось десять лет с того момента, как ты наступил на ту проклятую колючку и повредил ногу. Именно тогда твой разум будто
