«проснулся», за что я не устаю благодарить богов. Это спасло род Еркатов-Речных, изменило жизнь не только Армянского Царства, но и всего мира. Но тебе, внучек, я могу признаться, что ты не просто перевернул и нашу с Гайком жизнь, ты сделал её интересной. Спасибо тебе за это!
Я не сразу нашёлся что ответить, хоть слышал такое от него это не впервые. А потом меня вдруг как обухом по голове стукнуло. Он — прощался! Я отправлялся вверх по Нилу, чтобы наконец-то лично посмотреть на три следующих Порога, а затем поучаствовать в монтаже и пуско-наладке генераторов переменного тока на Втором Пороге. Месяца три-четыре я буду отсутствовать, и дед просто боялся, что не успеет снова сказать мне, как он меня любит. В груди тогда встал какой-то плотный ком, не позволивший ничего сказать, и я просто обнял своего старика. Крепко-крепко!
И вот на тебе! Вчера мы отметили летнее солнцестояние, а сегодня, когда я уже отправлялся в Верхний Порт, с голубиной почтой пришло сообщение про «дядю Изю». Сами понимаете, наверное, в каком настроении я отправлялся в путь. Меня бы кто поддержал!
* * *
— Не ожидал тебя снова увидеть, купец Тит!
Тон стратега Сицилии заставил Тита Синопского вспомнить все слышанные им байки про легендарные морозы Гипербореи. Дескать, и плевок замерзает на лету, и «до ветру» гиперборейцы ходят с двумя палками: одну втыкают в снег и за неё держатся, чтобы ветром не унесло, а другой волков отгоняют!
— Почему, уважаемый? — тем не менее, бодро ответил он, и голос его напоминал журчание ручья. — Я и мои доверители честно исполнили все данные нами обещания, и ты должен быть доволен. На Сицилии не осталось ни одного города, не подчиняющегося Великому Карфагену, даже Сиракузы уже ваши.
— Мы и Регий на днях возьмём! — скупо улыбнулся Диомед. — Так что Мессинский пролив с двух сторон будем контролировать.
— Поздравляю! — умильно улыбнулся торговец. — Между Сциллой и Харибдой никому не удастся проскользнуть[3].
— А не ожидал я тебя снова увидеть, потому что думал, что ты не дурак.
— Эх, знали бы вы, уважаемый, сколько глупостей я натворил в своей жизни! — почти искренне вздохнул гость.
— Я в курсе! Ты даже не представляешь, сколько я теперь о тебе знаю! — поднял на него взгляд Фиванец, и Тит в очередной раз подумал о том, что даже Савлак Мгели не нагонял на него и четверти такого ужаса, как этот седой военачальник. — Но ты не мог не понимать, что новых войн на ближайшее время мы не планируем. А значит, ваши поставки мне не особенно важны. Зато мне крайне интересно, почему мои люди никак не вычислят твоих доверителей. Почему ты не боишься попасть в подвал, где с тобой вдумчиво побеседуют?
* * *
[3] В древнегреческой мифологии Сцилла и Харибда — два чудовища, которые обитали на берегах Мессинского пролива. Упомянуты в поэме Гомера «Одиссея».
* * *
«Держись!» — в это время твердил себе торговец. — «Он играет со мной! На самом деле он не может не видеть, насколько мне страшно. Только бы не опозориться! Не чести ради, просто изгаженного пола он мне не простит!»
— Я боюсь, господин! — сиплым шёпотом признался он. — Очень боюсь! Но главная моя надежда на ту весть, что я принёс вам.
— Говори! — словно нехотя процедил Диомед.
— Она очень простая. Теперь время начала следующей войны выбираете не вы.
— Врёшь, собака! — вскочил со своего места военачальник. — Не высадиться Македонскому сейчас на Сицилии! Чего же он раньше ждал, спрашивается?
В ответ торговец пересказал сплетни, которые ходят среди высших придворных Вавилона.
— За оборону метрополии не я отвечаю! — почти прорычал Фиванец. — Зачем ты пришёл ко мне?
— Не зачем, а с чем! С новым товаром! — промурлыкал Тит и извлёк из кармана несколько склянок с гранулами разного размера, окрашенными в чёрный и бурый цвета. — Моим доверителям удалось сделать порох! Он отличается от того, что производит Руса Еркат, поэтому они и прислали вам дюжину бочонков, по два каждого вида.
— Чем этот порох отличается, кроме цвета и размера? — хрипло спросил стратег.
— Его нужно больше, чем еркатовского, и он гораздо сильнее дымит. Наверняка есть и другие отличия. Вы сможете испытать его и выбрать наиболее подходящий к тому оружию, которое смогут делать ваши оружейники. Только у моих доверителей две просьбы…
— Внимательно слушаю.
— Первая: постарайтесь как можно дольше держать свои эксперименты в тайне.
— Пусть не волнуются! — усмехнулся седой. — Это и в моих собственных интересах.
— И вторая. Они хотят получать оплату драгоценными камнями. Жемчугом, алмазами, смарагдами или яхонтами.
«Понятно!» — усмехнулся про себя Диомед. — «Они не хотят, чтобы я выследил их по потокам нашего товара. Даже дюжину драгоценных камней можно передать совершенно незаметно для наблюдателей».
* * *
— В чём-то этот Диомед Фиванец весьма предсказуем! — довольно промурлыкал Экбатани, перебирая в руках дюжину крупных жемчужин. — Он снова не только полностью расплатился, но выдал нам достаточно щедрый аванс.
— А мне интересно, где он так быстро раздобыл эту красоту? Всего за пару часов, при этом жены у него нет, как и постоянной любовницы.
— Тут как раз всё понятно… — протянул бывший шпион. — Часть причитавшейся ему доли в военной добыче он получил драгоценностями. Так что он просто достал из хранилища. Думаю, там ещё немало лежит… Так что он будет нам платить за следующие партии, но изо всех сил постарается отыскать наш след и выбить из тебя рецепт производства этого чудного огненного зелья.
Химик вздрогнул, но промолчал.
— Ты пойми, дело даже не в его жадности. Карфаген очень богат, и охотно выложит любые суммы. Но лично Диомед не может позволить себе зависеть от нашей с тобой надёжности. Он днём и ночью мечтает отомстить Македонскому за свой город, за семью, за погибших друзей…
— Если ты понимал это с самого начала, зачем мы вообще с ним связались?
— Потому что я не собираюсь затягивать наши с ним отношения! — криво усмехнулся Ильдар. — Помнишь, как мы торговали с ним «огненными стрелами»? Сначала образцы. Потом отдали ему секрет производства «индийского огнива», и стрелы для него начали делать мастера Каписа из народа элимов, а мы поставляли лишь
