Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
— Неизвестные злодеи пытались проникнуть в комнату, где был заперт волонтёр Пётр Михайлов! (У настоящего Петра от этого известия испуганно и мелко задрожал подбородок.) Поручик Бровкин вступил с ворогами в схватку. Двоих застрелил насмерть. Третьего я проколол шпагой. Уже у самых дверей, когда он хотел выскочить на улицу! Алексей Иванович третьего даже допросить успел, пока тот ещё не умер!
— Что сам поручик Бровкин, цел?
— Две лёгкие раны у господина поручика! Голова чуть рассечена, и плечо прострелено: навылет, кость, вроде, не задета…
— А волонтёр Пётр Михайлов?
— Что ему сделается? Он с утра ещё шнапсом местным налился — по самое не могу, и теперь дрыхнет без задних ног. Только стены во всём доме дрожат от его храпа…
— Ладно, герой! — облегчённо улыбнулся Егор. — Веди, показывай!
Алёшка Бровкин был бледен, но достаточно бодр: сидел в старинном немецком кресле, голый по пояс, с плечом, туго перетянутым холщовыми полосами, без парика, с узкой повязкой на льняной растрёпанной голове.
— Сиди, поручик! — входя в комнату, небрежно взмахнул рукой Пётр-Возницын, заметив, что раненый пытается встать. — Кстати, Данилыч, а почему это такой красавчик до сих пор ходит неженатым? Да и Васька Волков, у которого ты нагло увёл из-под носа красавицу-невесту, всё ещё холост? Так-то ты заботишься о своих подчинённых…
Егор знал, что на царя — в моменты, когда он сильно нервничал или чего-то боялся, — всегда нападала излишняя говорливость, поэтому непринуждённо поддержал разговор:
— Вот думаю, когда вернёмся в Москву — сразу и оженить обоих. На девицах Буйносовых. А что? Девки симпатичные, в самом соку, род, опять же, знатный и древний… Девиц пусть сами делят между собой. Пусть хоть жребий бросают… Работа у них общая, поэтому должны поддерживать друг друга, с полуслова понимать. Вот пусть и породнятся — для пользы дела… Как ты, мин херц, поддерживаешь такой мой выбор?
— Да поддерживаю я, поддерживаю! Хватит языком молоть — словно жерновами мельничными! — недовольно, словно от зубной боли, скривился царь, уже начавший приходить в себя. Ещё раз посмотрел на Бровкина спросил строго: — Тот, которого ты допрашивал, успел что-нибудь толкового сказать перед смертью?
— Успел, государь! Они все трое — варшавские хваты, тати ночные с большой дороги. Так что тот, которого Матвейка проколол шпагой, немного понимал по-нашему… Нанял их какой-то неприметный тип: убить русского волонтёра Петра Михайлова, заплатил щедро — итальянскими золотыми монетами. Имени заказчика покойник не знал… Точно — не знал! Я его очень хорошо допрашивал — как Александр Данилович учили… Только одно поляк приметил: по характерному выговору этот неприметный господин — типичный англичанин…
Для серьёзного разговора собрались в спальне у Петра. Перед тем, как запереть дверь на ключ, царь велел Солеву, поставленному часовым в общем зале:
— Слышь, как тебя… Матвейка! Раздобудь выпивки хорошей — чтобы глаза повылазили на лоб! А то мне уже порядком надоело это смешное местное пойло, пусть его потребляют дети малые… Да живо у меня чтоб! Как достанешь — в дверь постучишься!
Пётр несколько раз щёлкнул массивным бронзовым ключом, повернув его в скважине замочной, в упор уставился на Егора:
— Ну, охранитель, подробно рассказывай: за что англичане могут иметь на меня зуб острый?
— Напрасно ты, мин херц, сразу на англичан думаешь! Наёмники — польские, монеты — итальянские, говор — английский… Ни о чём мне это не говорит, честное слово! Помнишь, что в таверне сказал этот фон Принц напомаженный? «В дипломатии европейской все привыкли загребать жар чужими ладонями, тщательно заметать за собой следы — как рыжие лисы хвостами. Поэтому, зачастую, истинная правда всплывает на поверхность только через много лет и даже — десятилетий…» Поэтому лично я ничего не понимаю и честно тебе, государь, признаюсь в этом! Пока — не понимаю…
— А ты, герр Франц, что думаешь — про англичан? — на этот раз царь обратился к Лефорту.
Гер Франц скривился — словно зубчик ядрёного чеснока раскусил:
— Очень неприятная нация, государь! Гораздо хитрей и рассудительней, чем немцы, голландцы и французы вместе взятые! И жадные — не приведи Бог! Торговцы и коммерсанты — первостатейные… И вот ещё, по поводу: «привыкли загребать жар чужими ладонями!» Эта фраза как раз больше всего и подходит к международной политике английской…
— Поясни! — заинтересованно велел Пётр.
— Не любят английские политики, когда у них под боком обитают сильные соседи. Поэтому соль их высокой дипломатии заключается в следующем. Без устали ссорить страны европейские между собой. Пусть, мол, воюют постоянно — друг с другом. Слабый сосед — хороший сосед. Со слабым соседом — и торговать выгодней, сподручней. А выгодная торговля — залог успеха государственного…
— Я-то здесь при чём? — опешил царь. — Я мешаю их торговле?
— Ну, в общем — да! — понимающе переглянувшись с Лефортом, предположил Егор. — Вернее, пока не мешаешь, а просто представляешь некую угрозу… Вот вспомни сам, сколько торговых кораблей иноземных мы с тобой видели в порту Архангельска?
— Ну, где-нибудь около девяти десятков.
— А сколько из них — под английским флагом?
— Да, половина, почитай! Может — и более…
Лефорт назидательно поднял вверх свой тонкий указательный палец, украшенный золотым перстеньком с лучистым бриллиантом:
— Вот, единовременно — пятьдесят английских торговых кораблей! Единовременно! Лён, ворвань, дёготь, поташ, строевой лес, пиленые доски, меха… Это очень серьёзные деньги, милый мой Питер, очень серьёзные…
— А ты, мин херц, собрался заложить на Балтийском море порт, корабли строить — и военные, и торговые. Следовательно, желаешь оставить купцов аглицких без куска хлеба! — подхватил эстафету Егор. — За что же англичанам любить тебя?
— Действительно, не за что! — подумав с минуту, согласился Пётр.
Интересный и познавательный разговор был прерван осторожным стуком в дверь: это старательный Солев притащил просимые Петром крепкие алкогольные напитки.
— Что достал? — несколько раз щёлкнув ключом, строго спросил Пётр.
— В той пузатой бутыли, где якорьки, там ромус ямайский. А во второй, Прокофий Савельевич, водка австрийская, грушёвая, крепкая…
— Какой я тебе к свиньям — Прокофий Савельевич? А, ну да, ну да… Иди, братец, иди. Вот тебе рубль серебряный — за усердие…
Глава четырнадцатая
Голубые пушки, картошка и ловушка
Они дружно выпили весь ром ямайский, сверху рома — усугубили водкой грушевой, после чего и решили единогласно — что дальше делать.
— А ничего делать и не надо! — подвёл Егор жирную черту под этим разговором. — Чего такого случилось-то? Три польских жулика решили ограбить наших ребят посольских. Да только вот те оказались не робкого десятка: сопротивлялись, даже попытались задержать татей. Ну, убили до смерти всех поляков — в жаркой скоротечной схватке, бывает… Что из того? Вот вам трупы злодеев, забирайте, хороните, Бога ради… К волонтёру Петру Михайлову приставим дополнительную охрану. Главное, что дьяк Прокофий Возницын совершенно никого не интересует! Ещё отпишем князю-кесарю, чтобы «тройника» чаще демонстрировал — всем подряд, включая послов иноземных… Допустим, что нашего Петра Михайлова вороги убьют, всё же. Подумаешь! Честно признаемся, что, мол, это был обычный «двойник», а настоящий-то царь — он на Москве остался, занимается делами государственными, нешутейными…
Все важные и секретные документы были быстро и успешно подписаны. С одной стороны — Великими послами русскими: генералом Лефортом и полковником Меньшиковым Александром Даниловичем, с другой — славным курфюрстом бранденбургским Фридрихом. Царь (он же — Прокофий Возницын) на подписание этих договоров не поехал, мотивируя это следующим:
— Как я подписываться буду? «Возницыным»? Не дождётесь, гордыня не велит мне! А вдруг начертаю: «Царь Пётр»? Что — тоже нехорошо? Не угодишь вам! Вот тогда и скажите курфюрсту любезному, что, мол, дьячок-то занемог — зубами мается сильно… Я же за город отъеду до самого вечера: договорился уже с фон Принцем, постреляем с ним немного из полевых пушек…
Уехал Пётр на стрельбища пушечные — в сопровождении двух опытных и проверенных Егоровых сотрудников, да и пропал бесследно — не вернулся к ночи в Кёнигсберг…
Ранним утром Егор, ругаясь матерно сквозь зубы, трясся в хлипкой карете по местным просёлкам в поисках высокородной пропажи…
— Куда править-то, господин полковник? — искренне недоумевал сидящий на козлах Матвей Солев. — Тут столько дорог и перекрёстков, враз заплутаем!
— Слышишь, гремит дальний гром? — посоветовал Егор через открытое окошко. — Вот и двигай уверенно — на эти звуки. Не иначе, оно там и есть — стрельбище…
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
