Карла Ферейна»
Записав, Иван Павлович поблагодарил фельдшера и положил трубку:
— Уфф!
Бывшая аптека Ферейна, что на Никольской улице близ Старо-Никольского монастыря, была национализирована сразу после октябрьского переворота. Ныне она именовалась просто Центральной и находилась в полном подчинении Наркомздрава. Баринов, правда, там давно уже не работал, но старые сотрудники его быстро вспомнили.
В отделе же кадров фармацевтической фабрики, сказали, что никакого официального предложения о работе гражданину Баринову не посылали.
— Значит, пригласил кто-то другой… — задумчиво протянул доктор.
В дверь постучали. Вошел Лапин со списком химиков…
— А, сделали уже? — обрадовался Иван Павлович, — Вот спасибо, братец! Погляди-им…
Увидев в самом конце списка знакомую фамилию, доктор вернул завлаба с порога:
— Минуточку, Игорь Викентьевич! Вот у вас написано — Баринов…
— А, Петр Сергеевич? — Лапин поправил очки. — Он, вообще-то фармацевт, но раньше был химиком. И смею вас заверить, очень хорошим. Преподавал… правда, не долго. Связался с эсерами, бомбы им делал. Ну, а потом — арест, каторга… и вот — фармацевт. Но, специалист он отличный! Давно, правда, не видал… Да, Иван Палыч! Тут в отделе снабжения жалуются на завод спецпосуды!
— А что такое? — удивился доктор.
— Мы у них реторты заказывали… ну, оборудование. Но, не получили. А они сказали — уже получено! Кто-то от нас мандат показал, и в журнале расписался…
— Та-ак… — встав из-за стола, Иван Павлович потер переносицу. — Получили, говоришь, за нас? Интере-есно… Поеду-ка, разберусь!
* * *
Заведующий складом стекольного завода, промокнув лысину носовым платком, сразу же предъявил накладные:
— Да вот же! И подпись… И печать! У нас все строго. Мы, кому попало, не отдадим.
Интересная оказалась подпись — сам черт не разберет. В скобочках, как положено, расшифровка — «Лапин»! Только почему-то печатными буквами.
Печать же… Солидная, синяя… Да уж, известно, что за печать… Значит, Потапов ее Конторе пока не вернул. Или вернул, но не сразу…
— А что за человек приходил, не помните?
— Помню. И очень хорошо, — завскладом неожиданно улыбнулся. — Лет сорока. Жилистый, худой, в очках. В пальто таком солидном, с выпушкой. Чисто выбрит. Глаза маленькие, цвет я не разглядел… А запомнил я его по волосам! Длинные такие, как у анархистов! И челка — на самый лоб.
Доктор потер переносицу… Понятно! Если это был Потапов, то именно под челкой он и спрятал шрам.
* * *
Межведомственная Комиссия ВЧК и Наркомздрава вновь собралась в кабинете доктора уже под вечер. По традиции пили чай.
— Угощайтесь! — опять же, по традиции, Иванов притащил большой кулек с баранками. И вообще, он сейчас сиял, как именинник.
— Вышли на взрывника, — пояснил Шлоссер. — Вообще, интересно… Ну да Валдис сейчас расскажет.
— Да уж, расскажу, — чекист поудобнее устроился на стуле. — Похвастаюсь!
Да ведь и было, чем хвастать! Сказать по правде, Иванову никак не давал покоя рассказ бандитской подружки Варвары Стрелковой, о той непонятной вещице — то ли книге, то ли альбоме — что незадачливый мазурик Мылкин притащил вместе с лекарствами в Троицкое.
— Понимаете, знавал я в свое время аж целых трех взрывников… Не простых, а в своем роде гениев! Одного ты, Иван Палыч, знаешь… вернее, знал.
Доктор передернул плечами и зябко поежился. Сразу вспомнились взрывы в Зареченске, заложенная в правительственном экспрессе бомба… Вот уж, действительно, то еще вышло знакомство!
— А что остальные двое? — напряженно уточнил доктор.
— Оба — эсеры… Обоих выдал охранке Азеф! — Валдис с укоризной качнул головой. — Иван Палыч! У тебя сейчас весь чайник выкипит!
— Ах, да, да, — всполошился хозяин кабинета. — Ты рассказывай, рассказывай!
— Один — Левенштейн, Лейба Моисеевич, он же — Леонид Митрохин… Рванул с каторги в побег да где-то в Сибири и сгинул. Или затаился… В общем, не слышно. Так вот, любил он бомбы под всякие предметы маскировать — под вазы, под книги…альбому фотографические… Откроешь такой альбомчик — и бабах!
— Альбом! — доктор затаил дыхание. — А второй?
— Второй — его ученик. Некий Баринов… Кличка «Барин». То ли Леонид, то ли Петр… Он по-разному представлялся.
— Петр Сергеевич, — с деланным равнодушием дополнил доктор. — Петр Сергеевич Баринов. Преподавал на кафедре химии… не знаю, правда, где… Потом — эсер, бомбы, каторга… Работал провизором в аптеке Ферейна.
— Да-а… Именно там он и работал! — удивленно протянул Иванов. — А ты откуда знаешь?
— От фельдшера… Ну, от того, из Бутырки… Думаю, в аптеке должны адрес Баринова знать.
— Знают, — хмыкнув, Валдис похлопал себя по груди. — Адресок-то уже у меня в блокноте.
— Так что мы сидим? — заволновался Иван Павлович. — Едем же!
Чекисты переглянулись.
— И на каком основании мы его арестуем? — хмыкнул Шлоссер. — Сорока весточку на хвосте принесла?
— Не надо никого арестовывать, — доктор уже надевал пальто. — Я к нему зайду и поговорю.
— Что-что?
— Ну, приглашу на работу! Как представитель фармацевтической фабрики. Если он откажется и скажет, что работодатель у него уже есть… там дальше видно будет. Если у него в квартире лаборатория… Может, я что и замечу, я же медик! Даже специфический запах, который вам ничего не даст. Квартира у него отдельная?
— Там что-то типа студенческой мансарды. Под самой крышей.
— Ну вот! Так едем же!
— Ох, Иван Палыч! На авантюру толкаешь.
— Я просто зайду! Поговорю, посмотрю… А вы подстрахуете.
* * *
Все вчетвером поехали на наркомздравовской «Минерве» с водителем.
— Померанцев переулок, семь, — Иванов продиктовал адрес, словно таксисту. — Знаешь, где?
— А то! — тряхнув челкой, отозвался шофер. — Бывший доходный дом Мелетеных. Приметный такой, с мансардой…
— Да-да, с мансардою, да.
Машину плавно покачивало на узкой мостовой. Пахло паленой листвою и дымом. Позади вдруг послышался вой сирены! Водитель поспешно прижался к тротуару, пропуская красную пожарную машину с лестницей и помпой.
— Горит что-то! — высунулся в окошко доктор.
— Да видим, — Иванов отрывисто кивнул и пригладил растрепавшиеся волосы рукою.
Впереди, над крышами, рвался к небу огромный столб черного дыма! Иван Палыча вдруг охватили самые нехорошие предчувствия.
— Ну, все, приехали, — остановив машину, обернулся шофер. — Вон ваш седьмой дом. Где пожар на крыше!
Горели мансарды… И горели, надо сказать, здорово! Пожарные
