Лемехов был оформлен, как секретный сотрудник и личный агент Лыкова. Пазл, вроде бы как складывался. Только вот еще бы показания самого Лемехова — а с этим пока было туго.
Да и Лыков вдруг перестал приходить на работу… Иванов осторожно поинтересовался у шефа — где? Мол, занял червонец и пропал!
— Да не пропал, — смеялся Феликс Эдмундович. — В отпуске он, по здоровью. На следующей неделе выйдет — отдаст.
* * *
— Вот так вот, ребята! — кончив рассказ, Иванов откинулся на стуле.
Объединенная комиссия вновь собралась в Наркомздраве — Иван Павлович никогда не забывал про «ожившего» Потапова, и на этот раз решил нанести удар первым, не дожидаясь новой вспышки рукотворной эпидемии. От Потапова можно было ожидать всего.
— Думаю, именно Потапов приложил руку к убийству Веретенникова! — вслух предположил доктор.
Шлоссер пробуравил его взглядом:
— А, может, это таинственная Контора чистит свои ряды?
— Может быть и так, — согласился Иван Павлович. — Что гадать? С Лыковым потолковать надо! И еще интересно — что у него со здоровьем-то?
— В комнате, в общежитии, его уже три дня как нет, — вытаскивая из кулька булочки, доложил Иванов. — Но… все же его берлогу мы вычислили, не так оказалось и трудно. И, знаешь, Иван Палыч, кто помог?
— Лора? — доктор вскинул глаза. — Которая Юлия… Она же еще и Лена…
— Все-то ты знаешь! — разочарованно протянул чекист. — Да, Лора! Он, видишь ли, к ней клеился… И как-то предложил зайти «на чай». Указал даже, куда… Лора, конечно, отказалась, но адрес запомнила — Большая Никитская, восемь.
— Большая Никитская? — Шлоссер вскинул глаза. — Это ж недалеко. Прокатимся?
— Хорошо б с собой фотографию… — осторожно заметил доктор.
Хохотнув, Иванов похлопал себя по карману:
— Эх, Иван Палыч! Обижаешь.
* * *
Дворник опознал Лыкова сразу:
— Это ж с нашей… С двенадцатой квартиры жилец. Снял недавно.
— Сейчас дома он? Ключи запасные от квартиры есть?
— Да не знаю… А ключи, оно понятно, имеются! Правда, от черного хода…
— Ничего, отец! От черного, так от черного… Веди!
Темная лестница, забитая всяким хламом площадка… неприметная дверь…
Тряхнув бородой, дворник загремел ключами…
— Тихо! — вытащив револьвер, шепнул Валдис. — Максим — за мной. Товарищи гражданские — ждите.
Ну, что же… Правильно, в общем-то, распорядился.
Чекисты осторожно проникли в квартире… Через пару минут на площадку выглянул Шлоссер:
— Иван Палыч! Там, похоже, по твоей части…
Чекист Мелентий Лыков лежал на койке, широко раскинув руки и устремив взгляд в потолок. Сердце его не билось, пульс не прощупывался. По всей квартире стоял специфический запах лекарств.
— Мертвее мертвого! — глянув, констатировал доктор.
Глава 20
Проведенное вскрытие показало отек легких, что, вместе с другими признаками, давало полную клиническую картину тяжелой инфекции, спровоцированной все той же «испанкой».
Что же получается, Лыков заразился случайно? Или к этому приложил руку Потапов? Но, зачем? Ведь Веретенникова-то убрали явно по заданию тайной организации «спасителей Отечества»! Конторы, как прозвал ее Иван Павлович, а следом за ним, и все остальные посвященные в государственные секреты люди. Да-да, для Потапова Веретенников никакой опасности не представлял… Что же, выходи, он просто оказал Конторе услугу? За деньги? Или что-то попросил взамен, так сказать — баш на баш? Пусть звучит банально, но, вот уж, поистине, вопросов пока было больше, чем ответов. Да и ответы-то — чисто предположительные.
Возбуждать дело по поводу смерти Мелентия Лыкова, конечно же, никто не стал. Ну, подхватил человек инфекцию, заболел да умер — дело житейское. И все же, и все же… Вот, чувствовал Иван Павлович в этом деле опытную руку Потапова — и все тут! Друзьям своим, чекистам и Ковалеву, всю плешь проел. Леонид Игнатьевич, наконец, не выдержал, сдался и сам предложил еще разок навестить тайное убежище Лыкова.
— Только вот, не знаю, Иван Палыч, что мы там найдем? — садясь в «Минерву», сетовал Леонид Игнатьевич. — Квартирку обыскали, дворника да соседей опросили… Ничего ж подозрительного! Правы наши друзья чекисты — заболел человек да помер. Случайность! Не понимаю, что тут еще копать?
— И все-таки, еще посмотрим.
— Чисто из уважения к тебе, дорогой Иван Павлович!
— Стакан протертые вспомни!
Действительно, один из трех граненых стаканов, имевшихся в скудном хозяйстве Лыкова, был тщательно протерт… Как и дверные ручки! Что, вообще-то, наводило на вполне определенные мысли…
А еще очень плохо было то, что внезапно куда-то исчез Лемехов — Лемех. То ли почувствовал, что запахло жареным, и решил залечь на дно. То ли… То ли дело обстояло куда как хуже! Зная Потапова, можно было смело предполагать самое плохое.
Отпустив шофера, доктор сам сел за руль и, запустив двигатель, искоса взглянул на коллегу:
— Все же, я думаю, эпидемию легче предотвратить, чем потом бегать, все в мыле. Понимаешь, Потапов — эта такая сволочь, которая не остановиться ни перед чем!
— Дался вам всем этот Потапов!
— Да дело не только в нем… Контора! Если это Потапов устранил Лыкова — он получит и деньги, и услугу. А какую услугу ему может оказать тайная, но во многом влиятельная, организация? С кем-то свести! С кем-то нужным… С химиком, с биологом… фармацевтом! Такой помощник доя Потапова сейчас, по сути, незаменим! Кстати, полагаю, и печать он уже вернул… тоже не за просто так. Хотя, всякой может быть, всякое.
Свернув на Большую Никитскую, Иван Павлович еще немного проехал и остановил машину напротив нужного дома.
Стояло самое настоящее бабье лето! Было тепло, в голубом, чуть тронутом облаками, небе ярко светило солнце. Уже потянулись к югу сбившиеся в стаи птицы, окрасились золотом и багрянцем деревья и кусты. Порывы ветра гнали по тротуару опавшие листья, раскачивали золотисто-желтые ветви каштанов и лип. Где-то во дворе пискнула гармошка или баян…
Оставив «Минерву» на улице, коллеги прошли во двор. Дворник, подметавший опавшие листья, повернув голову, поздоровался — узнал:
— Опять, товарищи, к нам, как я погляжу? Ключи-то нести?
— Да нет, спасибо, — улыбнулся доктор. — На этот раз тут, на лавочке, посидим.
— Добро вам — сидите.
— Ну, что… — усевшись на лавку под развесистой кроной наполовину облетевшей акации, Иван Павлович внимательно осмотрел двор. Научился уже кое-чему от Гробовского за годы знакомства!
— Что скажешь, Леонид?
— Да
