арестовали?
— Не арестовали, а задержали. Имеем право на три дня! Да-да, Варвара Степановна, именно так…
— Бросьте! — женщина нервно стряхнула пепел. — Не надо вот так… Степановна! Как будто мне сто лет в обед!
— Ну, сто лет вы вполне можете прожить, — неожиданно улыбнулся Иван Павлович. — Если не будете столько курить! Чайку?
— Ну… давайте…
— Значит, давайте вместе погадаем — какие мотивы могли быть у Лемехова? — чекист галантно разлил чай. — Кого он так ненавидел? Перминова? Мылкина? Вас?
— А ко мне он как-то подкатывал… — задумчиво протянула Стрелкова. — Хотя, ко мне многие покатывали… тот же Ермол… А Сережа… Сережа — это, наверное, любовь… Последняя… Господи… как же это все…
— Может, они ссорились? Ну, Лемехов с Сергеем или с Мылкиным?
— Ссорились? — Варвара вновь попросила папиросу. — Да нет, не замечала. Скорей, просто недолюбливали другу друга. Ну, разные они! Сережа — добрый, щедрый, настоящий барин! Мыло… Мылкин… Он, конечно, дурак, но, тоже не злой, и душа нараспашку. А вот Женечка Лемехов — совсем другой. Скрытный, мстительный, себе на уме… Не знаю, может, этим он Ермолу и приглянулся?
— Может… Вы пейте, пейте, Варвара… Как же с домом у вас теперь?
— Да посмотрю… — женщина вдруг стрельнула глазами. — Вы что же, на самом деле меня отпустите?
— Так, а за что же вас держать? — рассмеялся чекист. — Завтра все бумаги оформим, прокурор подпишет — и адье!
Варвара затянулась… покусала губу и вдруг нерешительно спросила:
— Могу я… Могу я Сережу похоронить? Ну, забрать тело… То, что осталось… Господи-и… Боже ты мой!
— Можете, — четко пообещал Валдис. — Бумаги, какие надо, сделаем… Вы вот говорили про Лемехова…
— Да! Себе на уме! И что-то свое крутит… Как-то пару раз мы с Сергеем видели его с одним типом… — припоминая, Варвара посмотрела на потолок. — Такой… Сутуловатый, тощий… лицо худое, землистое… Прическа такая… знаете, на две стороны. Как у трактирных половых.
— Прямой пробор, — покивал Иван Павлович. — А волосы какого цвета?
— Да не помню я…
— Может, он огненно-рыжий? — улыбнувшись, доктор поставил чашку на стол.
— Да нет! — Варвара тоже слегка скривила губы в улыбке.
— Яркий блондин? Зияюще-лысый — свекает, больно смотреть?
— Ну, вы и скажете!
— Значит, жгучий брюнет с пронзительным взглядом!
— Да нет же! Волосы, скорее, темные… но не жгучие…
— Темно-русый?
— Скорее, так.
— А примет особых не заметили? — быстро поинтересовался чекист. — Ну, там, щурится или, может, татуировки, или шрам какой?
— Нет. Не заметила. Да я и видела-то его всего пару раз! Но, запомнила. Еще раз увижу — узнаю.
Все тщательно записав, Иванов отправил Варвару обратно в камеру, досиживать до утра. Да еще надо было уладить кое-какие формальности…
Не прошло и пар минут, как кто-то забарабанил в дверь!
— Кто? — убирая со стола чашки, выкрикнул Валдис.
— Товарищ Иванов… — сопровождавший Варвару сотрудник заглянул в дверь. — Она это… Снова на допрос! Просится.
— Ну, так давай!
— Он здесь! — войдя в кабинет, твердо заявила Стрелкова. — Я увидела его в коридоре. Узнала. Он, кажется, из ваших…
— Так! — Иванов соображал быстро. — Живо на проходную, на пост! Там скамейки вдоль стен… для посетителей… Вы, Варвара, сядете… Сейчас как раз конец рабочего дня. Все пойдут. Смотрите внимательно! Увидите — дайте знак. Скажем, платком глаз промокните… Мы будем рядом.
Иван Палыч, как обычный посетитель, уселся рядом с Варварой. Валдис устроился на посту, рядом с часовым, усевшись за столик с журналом записи посетителей.
Совсем скоро в коридорах послышались голоса сотрудников…
— Не он… снова не он… — кусала губы Стрелкова. — Может, он давно уж ушел?
— Либо задерживается… либо дежурит… — Иван Павлович потер переносицу головой. — Ничего! Не так тут и много сотрудников. Чай, не Механический завод!
— Господи… — Варвара, как видно, опять вспомнила своего погибшего любовника и приложила к глазам платок. — Да что ж вы сидите-то? Вот же он! Вон! Только что вышел.
— Спокойно, без паники! — Иванов быстро подошел к скамейке. — Варвара, вы большой молодец! Завтра поедете домой…
— А… можно сегодня?
— Сегодня? — вскинул брови чекист. — Можно и сегодня… Оформлю все… Но, завтра еще явитесь! С утра.
— Конечно, явлюсь… — губы женщины дрогнули. — Мне же его забирать… Сережу… Господи-и-и-и…
— И еще один вопрос, Варвара — уже в кабинете вдруг вспомнил Валдис. — Они сами себя, случайно, взорвать не могли?
Стрелкова лишь фыркнула:
— Да что ж они, анархисты какие? Обычные мазурики. Не было у них никаких бомб. Наганы-то — и те с трудом раздобыли. А у Лемеха, кроме наганов, еще и маузер был! Я видела, как он хвастал.
— Так-та-ак… Вот здесь подпишите. Ага…
— И еще… Лекарства для Сергея именно Лемехов обещался достать, — вспомнила Варвара. — И достал, похоже. Их Мылкин и принес… Но… Мне кажется, в котомке еще что-то было. Что-то такое… квадратное…
— Квадратное?
— Ну, прямоугольное. Будто бы большая такая книга… Или альбом для фотографических карточек.
— Большое спасибо Варвара. Вот пропуск… Прошу… Там по коридору — налево.
Проводив женщину, Иванов плотно прикрыл дверь.
— Ну? — наконец, спросил доктор. — И кто это?
— Мелентий Лыков, — Валдис понизил голос. — Наш новый сотрудник… Который занимался Веретенниковым.
— Слушай! — вдруг дернулся Иван Павлович. — А не в Веретенникове ли тут, собственно, дело? Может, вся эта шумиха, ради того, чтоб именно его и убрать! И ведь убрали. Комар носа не подточит. Несчастный случай! Поди, что-то другое докажи.
Иванов покусал губы и прищурился:
— А ведь ты, Иван Палыч, прав! Веретенников-то явно маузером продырявлен! Пули навылет прошибли… прямо через сердце… А маузер как раз у Лемехова и был!
* * *
Лемехова так и не нашли. Как видно, залег на дно, что и понятно. Зато сотрудник ВЧК Мелентий Лыков, казалось, весь был, как на ладони — иди и бери! Правда, только вот что предъявить-то? Непосредственным начальников Лыкова был Яков Блюмкин, а он своих людей просто так не сдавал. Нужно было действовать тонко!
Пришлось просить помочь Лору. Та не отказалась, чрез нее и узнали, что Евгений
