встал в первый бой группы. Соперник незнакомый, из кузнецкого ПТУ, юниор первого года на шпаге. Клинок держал неуверенно, руку выставлял открытой.
С первого же касания стало ясно, насколько все переменилось за этот год.
Раньше я работал на рапире, сжимая навыки шпаги под чужие правила. Сейчас я выставил навыки целиком, в полное дыхание, и тело, тренированное за лето под тяжелое оружие, с кистью, держащей острие на длине без дрожи восемь поединков подряд, больше не сопротивлялось.
Рука сама прикрывала кисть в атаке. Почти сама на автомате держала дальнюю дистанцию. Колола в открытую кисть соперника на его подготовке, в ближайшую цель, раньше, чем тот успевал начать свою атаку.
Кузнецкого я в итоге взял пять-ноль. Он не нанес мне ни одного укола, ни в корпус, ни в руку, ни одного двойного. Я ловил его на подготовке, уколом в кисть и предплечье, не подпуская к началу атаки.
Так и пошло дальше. В группе из шести человек я отдал за все бои три укола суммарно, три на пять боев, при том что брал каждый бой до пяти очков.
Из нижней трети, где я болтался в Горьком, моя шпага поднялась на самый верх. В финальной части, на выбывание, я снял всех своих соперников по сетке, не отдав ни одного боя.
Фехтование на этом первенстве я выиграл начисто. Первый по виду, с огромным отрывом по очкам.
Год назад на этой же дорожке, на рапире, я тоже был первым по фехтованию, но тогда против таких же рапиристов-юниоров, по упрощенной программе. Теперь я выиграл на шпаге, на которой год назад в Горьком сыпался против таких же шпажистов,
Лев Борисович стоял у бровки, смотрел, как я снимаю последнего в финале. Когда я снял маску, он подошел, не пряча того, что редко показывал на лице, выражение глубокого удовлетворения мастера, чья работа дала результат.
— Помнишь, как ты показал мне в мае укол в руку с оппозицией и сказал что через раз выходит? — спросил он.
— Помню.
— Сейчас вышло пять боев по пять уколов, ни одного двойного, три отданных за весь день. Это не через раз. Это великолепно поставлено. — Он помолчал. — Откуда оно к тебе пришло на самом деле, я спрашивать не стану. Никитин сказал, не надо спрашивать, поэтому я молчу. Но скажу одно, я ставил шпагу многим. Так быстро, за год с нуля, до этого уровня не поднимался никто. Запомни это.
Остальные виды на октябрьском первенстве я прошел ровно, без провалов и без особого блеска. Плавание на технике, выиграл дисциплину.
Конкур на жеребьевочной лошади тлже чисто, без штрафных, второй год работы с лошадьми давал себя знать. На стрельбе я набрал сорок семь очков из пятидесяти из винтовки, юниорская программа держала меня в лидерах. Только бег отдал сильнейшему бегуну дистанции, но запаса набранных очков хватало с избытком.
По сумме пяти видов я занял первое место, с таким разрывом, какого на областном уровне я еще не показывал. Не на грани провала, как в Кузнецке год назад против Котельникова, не с минимальным запасом, а с разрывом, не оставляющим место для вопросов. Фехтование, год назад утянувшее меня вниз, теперь потянуло вверх вместе с остальными дисциплинами.
На награждении мне вручили грамоту и кубок областного комитета. Никитин на этом старте не присутствовал, берег силы после больницы, на проходные старты он не ездил, ждал меня в Пензе с разбором. Лев Борисович отвез ему протокол соревнований в тот же вечер.
Через неделю, в среду, Никитин разложил протокол октябрьского первенства на своем столе рядом с моей тетрадью.
— Проходной старт прошел как надо, — сказал он. — Шпага у нас выровнялась, это видно по протоколу, что ты первый по фехтованию против шпажистов. Сумма с хорошим разрывом. Форма после сборов рабочая. — Он отодвинул протокол. — Теперь садись, расскажу, куда идем дальше. Не на месяц вперед, как обычно, а на два года.
Я послушно сел.
Никитин достал чистый лист, положил перед собой и взял карандаш в левую руку.
— Смотри до Олимпиады в Монреале осталось два года, это будет летом семьдесят шестого. Дорога туда длинная, по ступеням, и каждую ступень надо взять в срок, не раньше и не позже. Опоздаешь на ступень, выпадешь из отбора и тогда Монреаль мимо, жди следующих Игр четыре года. Поэтому слушай меня внимательно, чтобы ты знал, куда ведет каждый старт.
Он стал чертить на листе ступени, снизу вверх, проговаривая вслух.
— Сейчас ты кандидат в мастера спорта, по юниорскому зачету. Ты вот здесь. — Он отметил нижнюю ступень. — Первая ступень над тобой это мастер спорта СССР. Норматив мастера выполняется на стартах не ниже республиканского, по взрослому зачету или по юниорскому высшего уровня. Ближайшая твоя возможность это зимнее первенство РСФСР в Горьком, февраль семьдесят пятого. То самое соревнование, где ты взял бронзу. Если возьмешь там призовое место с суммой выше мастерского норматива, то выполнишь мастера. Это первая ступень и взять ее надо в феврале.
Он отметил вторую ступень.
— Над мастером первенство Советского Союза среди юниоров. Это уже всесоюзный уровень, там будет вся страна, не только Россия. Туда попадают по результатам республиканских первенств, от РСФСР едет сборная, четыре-шесть лучших юниоров. Если ты в Горьком возьмешь призовое место, ты попадаешь в сборную на первенство СССР. Первенство Союза среди юниоров будет проходить весной-летом семьдесят пятого. Вот это уже ступень, с которой тебя начинают видеть тренеры главной сборной страны. На первенстве СССР среди юниоров сидят селекционеры, смотрят молодых талантов, ведут картотеку, кого брать в молодежную сборную, а кого готовить под основную.
Он начертил еще уровень.
— Молодежная сборная СССР. Туда берут по результатам союзного первенства юниоров. Это уже система подготовки национального уровня, централизованные сборы, международные юниорские старты, спарринг с основной сборной. Если ты весной семьдесят пятого хорошо пройдешь первенство Союза юниоров, к осени семьдесят пятого ты можешь оказаться в молодежной сборной. Там уже начнутся международные юниорские турниры, выполнение мастера спорта международного класса, если повезет с результатом на международном старте.
Четвертая, верхняя ступень. Он отметил ее последней, твердо.
— И главная сборная СССР по современному пятиборью. Олимпийская команда на Монреаль это три человека в личном зачете плюс командный. За эти три места к семьдесят шестому году будут биться лучшие пятиборцы страны, взрослые, опытные, с международным стажем, Леднев, Онищенко, те, кого ты видел по телевизору в Мюнхене. — Никитин посмотрел на меня поверх очков. — Тебе к Монреалю будет всего девятнадцать. Это очень мало для главной сборной. Девятнадцатилетних
