Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
Поначалу в темноте невозможно было ничего разглядеть, так как единственным отверстием, пропускавшим свет и воздух, был невысокий дверной проем. Внутри стоял удушливый запах мочи, навоза и дыма. Стены покрыты слоем грязи, пыли и копоти. Дом разделялся на две комнаты. Большая была жилой, а меньшая – кладовкой. Пол в доме представлял собой утрамбованную землю. Здесь не было никакой мебели. Видно, что люди сидели и спали на травяной циновке или на шкурах лам. В стенах имелись ниши, служившие местом для размещения изображений местного божка. Посредине большой комнаты находился очаг, сложенный из нескольких крупных камней. Кухонная утварь и орудия труда были разбросаны по углам и вдоль стен. Имевшаяся в доме одежда висела на деревянных колышках, вбитых в стену. По всему этому привычно бегали с десяток морских свинок и пар мелких собачонок, приветливо помахивая хвостиками и оставляя свои экскременты где попало. Ужаснувшись такой дикой нищете и антисанитарии, новороссы поспешили покинуть убогое жилище.
Пока Уваров с подчиненными приходили в себя после увиденного, к ним подбежал один из воинов и доложил, что все жители обнаружены на противоположном конце селения, у ближайшей скалы. Там происходит публичная казнь.
Как пояснил Синчи Пума, Великий Инка управлял страной таким образом, что в ней не было ни одного вора, ни одного преступника, ни одного праздного человека… Инки оставляли двери своих домов открытыми. Палка поперек дверного проема была знаком того, что хозяина нет дома, и… никто не входил. За совершение любого проступка, противоречащего установленным правилам, а тем более – преступления следовало скорое и единственное наказание – смерть. В зависимости от тяжести проступка – легкая или мучительная. Но в конечном итоге – все равно лишение жизни. Поэтому в империи не было тюрем. Некого было в них сажать. Для знати применялось отсечение головы, лишение всех средств, обрезание волос и общественное порицание. Для простого народа смертная казнь была обычным делом. Виновного вешали или забивали камнями. Могли также замуровать в темной пещере, кишащей змеями, улитками и другими отвратительными тварями. В случае особо опасных преступлений тело преступника сжигали. Каждый подданный знал, что ему грозит, если он не будет соблюдать все законы и правила, поэтому все старались их не нарушать. В назидание остальным все наказания виновных производились публично.
Подойдя поближе к скопившимся у подножия горы нескольким сотням людей, среди которых кроме мужчин были старики, женщины и даже маленькие дети, Синчи Пума приказал воинам скрытно оцепить это место, чтобы никто не смог его покинуть без разрешения. Лицо вождя стало каменным, а взгляд источал гнев и был готов испепелить любого, кто будет противиться его воле. Кто посмел без него, курака – главного чиновника, принять решение и производить публичную казнь на подвластной ему территории! Даже если бы это был вышестоящий чиновник из провинции или самого Хосхо, то все равно вождя бы заранее поставили в известность и выслушали его мнение – этот порядок установил сам Сапа Инка, и никто не смел его нарушить.
Синчи Пума, Уваров, Синица и Будаев в сопровождении трех десятков воинов вплотную приблизились к месту разворачивающегося зрелища. Увлеченная происходящим толпа не сразу обратила на них внимание. Пользуясь моментом, новороссы рассмотрели первых представителей империи инков. И те не произвели на них особого впечатления. Жалкие, забитые нуждой и тяжелой работой люди.
Мужчины были невысокими, но коренастыми, со светло-коричневой кожей, крепкими натруженными жилистыми руками и непропорционально большой грудной клеткой (для дыхания на больших высотах), хорошо развитыми ногами и широкими ступнями. У них была довольно крупная голова, широкий нос, выдающиеся надбровные дуги и скулы. Белые зубы контрастировали с черными как смоль волосами и такими же черными щелочками глаз. Настоящие монголоиды! Это наводило на мысль о том, что их далеким предком был какой-нибудь переселенец из Азии эпохи каменного века.
Уваров даже непроизвольно сравнил их со стоящим рядом Будаевым. Прямо как братья-близнецы, только у нашего бурята, в отличие от местных, кожа была более светлой.
Женщины имели меньший рост и более изящное телосложение. Их лица были приятными, а молодых можно смело считать местными красавицами. Но, сравнив их с уаминка и уанка, Олег все же отдал предпочтение прекрасным представительницам племен Синчи Пумы и Анко Альо.
Мужчины носили набедренные повязки из куска ткани, пропущенного между ног и закрепленного на шерстяном поясе спереди и сзади. Сверху имелась туника в виде пончо без рукавов из куска материи с дыркой для головы, свисавшая почти до колен. Из-под туники выглядывало голое тело и руки. На плечи накинута большая шерстяная накидка, завязанная узлом на груди или на одном плече. Женская одежда отличалась только длиной туники (до пят), подвязанной широким кушаком. Волосы у женщин были заплетены в косички и перевязаны шерстяными ленточками. Никаких украшений, кроме медных или бронзовых сережек, женщины не имели. В отличие от женщин у мужчин волосы были обрезаны в виде челки. Часть присутствующих была обута в сандалии из кожи ламы, но многие стояли босиком, особенно дети.
Что же так привлекло внимание этих людей?
Это были юноша и девушка, прижавшиеся к холодной скале. Оба почти обнаженные, в одних рваных набедренных повязках, с распущенными волосами и покрывающими все тело кровавыми ранами. Парень из последних сил пытался своим телом прикрыть девушку от града камней, кидаемых в них. У него уже была разбита голова, густая кровь заливала все лицо. Перебитая крупным камнем правая рука висела плетью. В таком же состоянии находилась и левая нога. Но несмотря на невыносимую боль и почти теряя сознание, молодой человек как мог пытался защитить свою любимую. Ей тоже досталось. Плечи, руки и ноги были в ссадинах и ранах, из которых выступала кровь. По красивому лицу девушки текли громадные слезы вперемешку с кровью жениха, голову которого она пыталась прикрыть руками.
Основная масса людей, окружив избиваемых камнями полукругом, стояла молча. Никакого улюлюканья, смеха или криков из толпы. Даже вечно любопытные во все времена и у всех народов дети вели себя на удивление тихо, замерев в испуге. Только в одном месте раздавались еле сдерживаемые всхлипывания и плачь. Там две убитых горем матери, стоя на коленях, оплакивали своих детей. Рядом с ними находились и отцы парня с девушкой. Они еле сдерживали свою бессильную ярость и боль.
Из сложившейся картины было ясно, что жители селения не хотели смерти паре влюбленных, но при этом ничего не могли сделать. Обстоятельства были выше их.
Между избиваемыми камнями и толпой находилось около полутора десятков крепких мужчин, одетых немного лучше, чем местные жители. Именно они с усердием бросали камни в приговоренных, стараясь при этом выбрать камень поострее и побольше. При каждом удачном попадании сделавший этот бросок издавал довольный возглас. Рядом стоял тучный инка, одетый богаче чем все остальные. Он со злорадством наблюдал за действиями кидавших и реакцией жертв на каждое попадание.
Не успел Синчи Пума дать команду остановить избиение, как один из удачно брошенных камней попал парню в висок, и тот упал как подкошенный. Смерть наступила мгновенно. Увидев гибель своего возлюбленного, девушка громко закричала и бросилась ему на грудь. В этот момент новый камень ударил уже ее в голову. Она болезненно вскрикнула и распласталась на теле юноши.
Неожиданно для Уварова да и для всех пришедших с ним до этого тихий Будаев вдруг зарычал как разъяренный тигр и бросился на исполнителей казни. Преодолев на одном дыхании разделявшие их несколько десятков метров, он с силой обрушил древко своего короткого копья, служившего ему посохом, на головы и спины убийц. Несколько человек, получив удары, упали на землю. Другие, сначала замерев от неожиданного нападения, но сообразив, что нападавший всего один, попытались окружить и схватить Будаева. Захватом руководил очнувшийся от испуга толстый инка. Но на этом все их активные действия закончились.
Вслед за Будаевым по команде вождя уже бежали воины-уаминка. Они мгновенно скрутили всю гоп-компанию, при этом хорошо намяв тем бока. Особенно в этом преуспели разведчики во главе с Юску, прошедшие школу Уварова. Ребята так приложили палачей, что некоторым сломали руки и носы, а одному вообще свернули шею. Увидев, что его враги повержены, Будаев бросился к казненным. Упав на колени перед девушкой, он проверил пульс на ее шее, затем достал из походной сумки маленькое зеркальце и приложил к ее губам.
– Ну что, Галдан? Жива? – спросил подбежавший Уваров.
– Жива, командир! – радостно сообщил бурят. – Дышит. Сознание потеряла. Контузия, однако.
Будаев открыл флягу с водой и аккуратно умыл девушке лицо. Она тихо застонала и приоткрыла глаза.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
