в гостиную.
— По закону ему принадлежит половина квартиры и половина дачи, но есть обязательства перед нами, — терпеливо объяснил я. — Мы можем соглашаться или нет, но по закону это так. Он в любой момент может прийти сюда жить и будет прав.
Отчим ударил кулаком по столу — подпрыгнула чашка, расплескав недопитый чай — и заходил туда-сюда по крошечной кухне.
— Мама предложила решить все мирно, он не согласен и пригрозил ей лишить ее родительских прав, потому что мы не живем дома.
— Это она сказала, — проговорил отчим, глядя в окно. — Но почему промолчала, что встречалась с ним? Почему скрыла? Он мог покалечить…
— Я был с ней в тот момент. У вас болеет отец, она не хотела вас расстраивать, боялась провокации. Не сердитесь на нее.
Квазипуп продолжал раздувать ноздри, как взъярившийся бык. Посопел-посопел, а потом спросил беспомощно:
— Зачем же семья, если двое друг другу не доверяют?
Пришлось остаться и долго убеждать его, что не стоит из-за такого ссориться и тем более не стоит воевать с отцом в открытую, угрожать, бросаться на него с кулаками, потому что он только этого и ждет. Внушения не было, однако Квазипуп послушался, а потом долго рассказывал об отце, что большую часть времени он адекватный, только два дня заговаривался и не узнавал внуков. Присмотр ему нужен, постоянный уход — нет, он в состоянии себя обслуживать.
Выслушав его, мы с Борей отправились на базу готовиться к тренировке. Сегодня у нас было показательное выступление, а завтра — еще одно и общение с заинтересованными ребятами из Москвы.
Глава 24
Сила противодействия
Сегодня на тренировку мы взяли отстающих, всех, кроме Любки, которая, несмотря на слова тренера, работать отказывалась, а потому портила общую картину. Райко, в которого никто не верил, подтянулся и догнал Лихолетову, хотя все еще уступал даже Каюку, но сегодня он опять не пришел, никого не предупредив. Дома его заперли, что ли? Нужно будет узнать.
Я смотрел на своих бойцов и думал, как же тренировки повлияли на ребят! Они подтянулись, спины держали ровно, появилась уверенность во взгляде. А ведь в прошлом году это были аутсайдеры, с которыми никто не считался, и дворовая шпана загнала их под плинтус!
Как и в прошлый раз, мы зашли на спортплощадку со стороны виноградников — типа не хотели, чтобы нас видели москвичи. Но по спортплощадке уже бродили толпы. Завидев нас, гости рассредоточились. Кто в кустах сирени засел, кто — спрятался за забором.
Только один парень двинулся к нам разболтанной походкой, с ним еще двое. Это был Чума. Видимо, он решил выпендриться перед своими, показать, что с крутыми бойцами дружбу водит. Пара парней остановилась метрах в пяти от нас, Юрка направился к нам, сверкая брекетами. Пожал руку Наге с таким видом, будто это его лучший друг. Вторым осчастливил Тимофея, а сам на москвичей поглядывает, хвост пистолетом, грудь колесом.
— Харэ понтоваться, — пресек я его попытки самоутвердиться. — Дрэк наорет. Все завтра.
— Иди, не мешай, а? — Нага так на него посмотрел, что Чума попятился, а сам бодро и самоуверенно заявил:
— До завтра, пацаны!
Гаечка покрутила пальцем у виска и шепнула:
— Вот дебил! — И посмотрела на меня жалобно. — Поговори с ним, чтобы не лез.
— Поговорю, — пообещал я. — Он нам нужен, а мы нужны ему.
— Я против Чумы в клубе, — прошипела Гаечка. — Желтковой за глаза хватит. Одни проблемы от нее.
— Никто не собирается его звать в клуб, — успокоил их я. — Он нам бесплатную рекламу делает, неужели не понятно? Да и вообще, мне нравится, каким он стал. Да, есть неприятные моменты, но был ведь вообще конченным.
— Чума здорово изменился, — сказал Кабанов. — Его прям не узнать. Но в клубе ему не место.
После Желтковой они боялись, что я возьму еще кого-то, кто сильно недотягивает.
— Народ, было голосование. Большинство проголосовало «за» Желткову, все честно, никаких подтасовок. Я сам против Чумакова в клубе, и на базе его не будет. Но если захочет заниматься и соответствовать нашим требованиям, то останется на общих основаниях.
— Давайте заниматься. Строимся! — распорядился Нага Амзатович.
Младшие москвичи так обнаглели, что столпились при входе на площадку и в открытую глазели. Поначалу это напрягало, но постепенно я отпустил ситуацию и на зрителей больше не смотрел.
Выпад — шумный выдох, удар-удар — выдох. Мах — выдох. Элементарные движения на счет, но как же слаженно смотрится! Точно тренировка ниндзя-космодесантников. Я представил себя на месте гостей, заинтригованным, подогретым фильмами о героях-каратистах. Хотелось бы мне оказаться среди ребят, которые занимаются на спортплощадке опасными и запрещенными боевыми искусствами?
Ну конечно! Потому что, во-первых, круто, во-вторых — нельзя! А что нельзя, то все для взрослых, а значит, круто.
Зеваки все прибывали, пока не раздался залихватский свист — кто-то стоял на стреме и заметил приближающегося взрослого. Зрители кинулись врассыпную, как цыплята от коршуна. Оп! И нет их, словно в невидимость ушли.
Появился наш директор с Валентином Николаевичем, остановился на почтительном расстоянии от нас. Все упражнения сегодня были образцово-показательные, из положения стоя, и я все видел, как директоры вытянули шеи, как изредка переговариваются. Жаль, издали не видно выражения лица Поддубного.
До конца директоры не досмотрели, ушли на ужин, а мы, как повелось, исчезли в семь, а когда на спортплощадке собрались зеваки, там уже никого не было. После нашей тренировки дрэк должен был подогревать москвичей интервью с Тимофеем, и завтра вечером, надеюсь, начнется паломничество, и мы отберем несколько групп.
Я надеялся, что хотя бы половина парней, человек тридцать, заинтересуется тренировками, а дальше присмотримся к ребятам, разобьем их по группам и будем заниматься. Возможно, какие-то соревнования устроим, чтобы больше сдружились.
Правда, фокус получится только с младшими. Наши ровесники поначалу слушать нас не будут. Ну, посмотрим, завтрашний день покажет.
Еще завтра я планировал заказать второй павильон у армян, встретиться с Вероникой Лялиной и посмотреть на юриста, которого она нашла. Точнее, Анна нашла. Кажется мне, что с арендой земли тоже Анна похлопотала, она хваткая, у нее должны быть связи в администрации.
Ну а сегодня мы вернулись на базу, где оставили Любку осваивать приставку. У нее ничего не получалось, Марио под ее управлением постоянно погибал. Судя по красному носу и глазам, ее это очень расстроило.
— Ну, как тебе? — спросил Ян, усаживаясь рядом.
— Ужасно! — хлюпнула носом она. — Не получается!
Любка швырнула джойстик на диван и скрестила руки, но успокаивать ее никто не стал. Каюк
