class="p1">— Я ж рассказывал, отец угрожал матери, что лишит ее родительских прав, когда она собралась подать на раздел имущества. Отказался забрать дачу в качестве откупных, заявил, что все будем делить пополам.
Когда остановились перед дверью на базу, где заперт Карп, я его проинструктировал:
— Мы живем с мамой и отчимом, нас никто не обижает. Понял? Возможно, попечитель материально заряжена, и будет пытаться сбить тебя с толку. Как только почувствуешь такое, жалуйся, что отец бил, обижал и алименты не платит.
Боря вяло кивнул. Пришлось немного его напугать:
— Если проколешься, и они поймут, что мы живем отдельно, мать лишат родительских прав, а мы пойдем в детдом. Это очень серьезно. Ну, или к отцу нас припишут, что хуже детдома.
Глаза Бори округлились, и он мелко закивал — подействовало. Мы поехали на мопеде вдвоем. Бедный Карп чихал и еле полз, но справлялся. Пора его в гараж загнать на ТО, а то встанет в самый неподходящий момент.
Меня тревожил тупоголовый Квазипуп. Только бы у мамы хватило ума проинструктировать его, что говорить, а что — нет. Он ведь лишнее может сболтнуть по простоте душевной!
Домой мы приехали за несколько минут, взбежали по лестнице, и я вдруг понял, что ключ не взял! Если дверь закрыта, будет понятно, что ключа у нас нет, а значит… Впрочем, выкручусь.
Но она оказалась открытой. Мы влетели в прихожую. Я разулся и протопал на кухню, откуда доносились голоса, поздоровался, изучая тетеньку-инспектора. Было ей около пятидесяти. Полная, ухоженная, на голове то ли блондинистый парик, то ли свои волосы такие странные. Вид она имела усталый и недовольный.
Тетушка просканировала нас взглядом, заглянула в папку, лежащую на столе.
— Я Павел, это мой младший брат Борис, — представил нас я. — К сожалению, вы зря потратили свое время, мне очень жаль. Наш отец — человек… своеобразный. Запугивает маму лишением родительских прав, если она подаст на алименты. Да, он их не платит уже год, и такая же ситуация со второй семьей.
— Простите, а где ваша мама? — поинтересовалась попечитель, имени которой я не знал.
— На работе, где ж ей еще быть. Она медсестра в частной клинике, — я подмигнул встревоженному Квазипупу. — Зарплата у нее хорошая, стабильная. Василий Алексеевич тоже работает. Чудо, что вы кого-то застали дома.
Повисла пауза, я требовательно смотрел на Квазипупа, пытаясь понять, что он говорил, дабы не было расхождений в показаниях. Ведь возможен вариант, что мама побоялась ему рассказывать о той встрече с отцом, а до него просто не доходит, что нельзя говорить, где мы живем на самом деле.
— Но почему я не застала дома вас? Заявитель утверждает, что сожитель Ольги Николаевны выжил вас из дома.
Фу-ух, меня аж пот прошиб. Не проболтался отчим!
— Так лето же! Море, каникулы. Кто ж в квартире будет сидеть? — развел руками я.
Она поднялась, прошествовала в гостиную.
— Покажите ваши спальные места.
Я уселся на свою кровать-бутерброд, Боря — на диван.
— Вот они, — я открыл ящик стола. — Тут мы уроки делаем, вот тетради. Учебники нам еще не выдали, потому их нет. Вот шкаф с нашей одеждой. — Я распахнул дверцу шифоньера.
— А где еще одна девочка? — устало поинтересовалась инспекторша. — Ваша сестра.
— Наталья? Она выпустилась из школы и поехала поступать с Москву. Точнее, ее дедушка увез. Пожалуйста, не надо мотать нервы нашей маме! Даже если у отца получится забрать нас через суд, мы к нему не пойдем, потому что он… страдает вспышками гнева.
— Бьет нас… точнее, бил, — подключился Борис. — А Наташу чуть до смерти не забил, когда она поздно пришла! Еле спасли. У нее все лицо было синее.
Тетка шевельнула бровями и поджала губы. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на чьей она стороне, но заявление надо отработать.
— Заявитель утверждает, что Василий Алексеевич поднимает на вас руку. Борис несколько раз из-за этого убегал из дома.
— Неправда! — весьма убедительно выкрикнул Боря, так его испугала перспектива жизни у отца или в детском доме.
— Бывает, ворчит, к порядку призывает, — усмехнулся я, — но не более.
Тетка еще раз обошла комнату, задержалась возле распахнутого шкафа — там и правда были наши вещи. Но те, которые мы не носили.
— Извините за беспокойство, — крикнула она, к ней вышел набыченный Квазипуп, шевельнул усами.
— Ничего страшного. Это ваша работа.
Тетушка забрала папку из кухни и принялась обуваться, но я не отпустил ее.
— Извините, а можно нам ознакомиться с заполненным актом, который вы наверняка уже составили?
Недовольство сменилось удивлением, тетушка молча достала документ из папки, я его прочитал и вернул.
— Спасибо.
Думал, отчим или мама там должны расписаться, но нет, требовалась только подпись инспекторши.
— Можно вас проводить? — навязался я.
Тетка посмотрела уже с ужасом, но кивнула.
Мы вышли в знойный июльский день. По небу носились ласточки, чернели ягоды на верхушке черешни с обломанными ветками, желтела алыча.
— Я понимаю, что это все странно. Роман Мартынов — капитан убойного отдела, почти герой. Сложно заподозрить этого на вид порядочного человека в том, что дома он ведет себя, как зверь. Просто поверьте, что это так. Я — заинтересованная сторона, мне незачем лгать.
— Так у него четверо детей? — ужаснулась неравнодушная, как оказалось, женщина. — Не трое?
— Пятнадцатого февраля у нас появилась сводная сестра. Отец поднял руку на беременную жену, и ребенок родился недоношенным. Такие дела. Я понимаю, что вы обязаны разобраться, когда появляются такие заявления. Просто не будущее имейте в виду.
— Спасибо, — кивнула она.
Мы немного постояли на остановке, и она села в подъехавший автобус, а я отправился в квартиру к Квазипупу, наверняка у него много вопросов. Да и мне интересно, как он съездил, он теперь наш родственник поневоле. Пусть мы и люди из разных миров, но с ним правильнее поддерживать добрососедские отношения. Если не иметь совместных дел и делить нечего, чудить он не должен.
Вспомнилось, как он хотел развести меня на деньги, и идти перехотелось, но я переступил через себя — а вдруг это его пытались развести? И ведь не проверишь никак.
Поднявшись в квартиру и у усевшись в кухне напротив отчима, я спросил:
— Мама успела вам рассказать, что она встречалась с отцом…
— Зачем ей с ним встречаться? Я запретил! — налился кровью он.
— У них есть совместно нажитое имущество, в том числе дача. Она хотела предложить отдать ему дачу как откупные и отказаться от алиментов.
— Он и так их у сраку засунув! — продолжил белениться отчим.
Видя это, Боря ретировался
