Бои местного значения - Дмитрий Аркадьевич Зурков

его золота, лишить продовольствия, лишить возможности жить спокойно, чтобы ходили и оглядывались постоянно. А для этого нужно больше информации… И надо уточнить отношение к нему местных, я имею в виду тунгусов. От этого тоже многое зависит… Ладно, когда с пленными пойдём общаться? — Так уже пообщались, Командир. — Митяй довольно улыбается. — Пока ты отсыпался, да смотрины станице устраивал, мы с Ильёй и пообщались. — А чего молчали, тихушники зловредные? — Так нас никто и не спрашивал. Сейчас вот разговор зашёл, я и докладаю. — Денис Анатолич, оба бандита созрели для откровенного разговора. — Буртасов подаёт голос в поддержку сотника. — Ага, сначала сутки в мороженное мясо превращались, мы когда наружу их вытащили — как огурчики были. Тока не зелёные, а синие, но все в пупырышках. — Митяй продолжает зубоскалить. — Да мы их сразу же согрели, по пять горяченьких выписали для начала. Оба уже рассказывают всё, о чём знают и не знают, но догадываются. — И чего такого важного они вам поведать соизволили? — Обещали показать все свои тайные заимки в окрестностях, рассказали про прииск Разгуляевский, точнее, уже Княжеский, согласны провести нас туда. Но хотят, чтобы их потом отпустили… — Деловито объясняет Буртасов, но потом его голос меняется. — Да, и ещё… Разгуляй со своими несколько стойбищ уничтожил. Способных работать угоняли на прииск, остальных он лично расстреливал… Не жалел никого… — Я его, суку драную, из-под земли достану! — Митяй в сердцах грохает кулаком по столу. — Уймись, сотник. — Михалыч охолаживает подчинённого. — У нас теперь другие дела есть. Поважнее… Разведчиков своих собери, да пусть повспоминают места, где Княжеские по берегам засадничают. Командир вон прогуляться туда хочет, по глазам вижу. — Дак там… — Ну и похрену, што земля уже буссинцев! Как на войне делать! Тихо пришли, тихо ушли, трупы за собой оставив! Зверьё потом заместо вас все косточки порастащит, следы попрячет!.. — Григорий Михалыч, засады выбить — это, конечно, хорошо. Но я бы сначала на прииск наведался. — Определяю очерёдность действий, как я это понимаю. — Я знаю, что мнение бывает командирское и неправильное. — Гриша говорит уже спокойней. — Но я бы дождался приезда Полыхаева, вдруг у него что-то интересное по этому вопросу есть. А береговых разбойничков прошерстить — типа отвлекающего удара будет. — Ладно, возможно, ты и прав, господин атаман. — В конце концов Михалыч в местной обстановке лучше разбирается. — Митяй, значит в шесть вечера приведёшь своих на постановку задач. А до того мы с Денисом Анатоличем съездим кой-куда. Александр Василич, ты за главного пока остаёшься…*** Из станицы мы выехали вдвоём. Пока я под Гришино негромкое ворчание о том, что в тайге без длинного ствола делать нечего, пусть даже на полчаса собрался, менял бергмана на винчестер 1895, мне оседлали смирную «разъездную» кобылку, и мы тронулись. Без полагавшейся в таких случаях атаманской свиты — Михалыч сказал, что там, куда мы едем безопасно, а многолюдства то место не терпит. Заинтриговал, однако… Вскоре свернули с дороги на еле заметную среди сосен тропу и неспешным шагом ехали по ней, пока не очутились на небольшой полянке с полуразвалившейся избушкой в виде местной достопримечательности. Стреножив своё средство передвижения и отпустив в таком виде лакомиться свежей травкой, усаживаюсь на почерневшую и потрескавшуюся от времени завалинку рядом с Митяевым, явно кайфующим с зажмуренными глазами под солнечными лучами. — Гриш, за каким таким овощем мы сюда припёрлись? Других дел нет?.. — Познакомить тебя хочу кое с кем. Посиди вот рядом, да подожди немного. Место уж тут больно хорошее… — Михалыч всем своим видом напоминает сейчас сытого блаженствующего кота, ясно давая понять, что в данный момент продолжения разговора не будет. Ничего не остаётся, как последовать его примеру. Сквозь закрытые веки солнечные лучи, пробиваясь через листву, рисуют абстрактно-фантастические картины различных оттенков красного колера, кто-то пернатый тихонько щебечет и щёлкает в кустах… Идиллия лесная, блин! Если не вспоминать о поставленной задаче и сроках её выполнения… Что-то еле уловимо меняется в окружающей действительности и одновременно с этим ощущением, открывая глаза, слышу Гришин голос: — Бэркэнчэ, хватит уже прятаться, иди сюда!.. Через несколько секунд, раздвигая ветви кустов, на поляну выходит тунгус… Жилистая, крепенькая такая фигура, плавные уверенные движения… Лицо незнакомое, зрительная память у меня, вообще-то неплохая, с этим я ещё не встречался, единственное приметное в его облике — вышитые на одежде узоры, я у охраны старого шамана такие же видел. А первое, что привлекает внимание — колчан со стрелами и лук. Как я понимаю, непростой. Хороший мастер потрудился над этим шедевром. И происхождения, скорее всего, «мэйд ин Чайна». Необычная форма с почти изломанными наружу прямыми кончиками рогов, несколько золотых иероглифов на чёрном фоне, покрытые лаком… — Здравствуй, атаман. — Лучник останавливается перед вставшим Михалычем. — Зачем звал? — И ты здравствуй, Бэркэ. Дело у меня к тебе есть. Даже не у меня, а у моего брата. — Гриша поворачивается ко мне. — Он не похож на тебя, атаман… — В моих жилах течёт его кровь. И мне, и ему этого достаточно. — Надо ставить этого лешего на место, а то как-то неправильно он разговаривает. — Я знаю атамана. Я знаю, что он сделал для моего народа. Тебя я не знаю. — Тунгус невозмутимо смотрит на меня. Чингачгук, блин, амурского розлива! Сейчас ещё поднимет правую ладонь вверх и изречёт «Хау. Я всё сказал» как в том древнем фильме!.. — Бэркэ, помнишь ты мне говорил, что в стойбищах убивали твоих сородичей? У нас есть два бандита, которые это делали. — Михалыч не даёт разгореться конфликту. — Мы отдадим их тебе, но сначала мой брат хочет, чтобы они показали куда увели остальных. Но чтобы они не соврали, нужен опытный проводник. — Только двое? — Тунгус двумя словами пытается выразить максимум иронии. — Их было много. Остальных мы… отдали вашему богу Харги. — Пытаюсь на понятном таёжному жителю языке объяснить дефицит пленных. — Я не могу читать в душах других людей. Приходи сюда через три дня. Если ты не обманул, мы будем говорить. Тунгус разворачивается и идёт к кустам. Михалыч предостерегающе поднимает руку и только когда ровдужная спина скрывается в листве, негромко говорит: — М-дя… Не получилось с налёту. Ну, значит, через три денька продолжим… — Гриша, это что за хрен с таёжного бугра здесь комедию ломал? — На обратном пути пытаюсь в максимально вежливой форме узнать поподробней о недавнем собеседнике. — Этот-то?.. Помнишь, я тебе о тунгусах говорил, которых «рыбаки» Княжеские обижали? Я их прям у себя под боком поселил. И потом ездил к ним пару раз посмотреть на ихнее житьё-бытьё. И там с