кочевых хозяев.
Но мы готовились, причем задолго до того, как в Киев прибыли инструкторы — византийские военные, уже познавшие новые тактики ведения войны. Наиболее сильные главы родов, включая Хорива, начали действовать ещё раньше. Собиралось большое войско славян и наших союзников.
При этом обнаружилась ещё одна важная мотивация для многих антов.
— Почему это склавинам удалось отбиться от болгар и даже заключить с ними союз, где болгары далеко не главные? Так почему же у антов, которых, казалось бы, вдвое больше по численности, чем склавинов, не должно получиться отбиться от аваров? — подобные высказывания звучали практически на каждом собрании совета глав родов.
Зависть и гордыня — они порой самые сильные мотиваторы не сидеть сиднем, а действовать.
Разумеется, за этими рассуждениями стояло и другое обстоятельство. Наш союз был признан большинством родов антов, по крайней мере, тех, до кого смогли дотянуться Хорив и его соратники. Племя антов было весьма разобщённым: многие роды жили за болотами и реками, добраться до них было непросто.
Откровенно говоря, далеко не всех антов авары обложили данью. Поэтому, хотя союз племён формально существовал, платили кочевникам лишь те, кто непосредственно с ними соприкасался. Остальные в лучшем случае могли помочь добрым словом или советом.
Я не могу судить о том, насколько мощной была крепость в Киеве, скажем, в IX или X веке, когда город стал столицей Древней Руси. Но мне почему-то кажется, что укрепления, возведённые нами сейчас, намного мощнее. Я даже не могу представить, что должны сделать авары, чтобы их преодолеть, особенно учитывая, что они привыкли к скоротечным набегам, а не к затяжным осадам.
— Их очень много, — говорил мощный глава одного из родов антов, Микула.
— От тебя ли, от волота ли слышать такие речи? — с усмешкой возразил ему Хорив.
Я пока молчал на этом Военном Совете. Свои решения и видение того, как сопротивляться аварам, я высказал ещё вчера. Главы родов взяли время на обсуждение моих предложений между собой. Теперь я оказался в роли статиста — должен был выслушать, какое решение примут. Так могло показаться, но так не было.
При этом все прекрасно знали, что моё решение оспариваться не должно. Или не совсем так… Я предоставлял людям своеобразную игру, в которой они могли чувствовать себя самостоятельными и вольными в своих решениях. Но единственное, что они могли принять, — это разработанный мной план противодействия аварам.
В противном случае я даже не стал бы прибегать к увещеваниям или казнить собравшихся здесь людей — хотя считал, что имею на это достаточно прав. Я просто ушёл бы, предоставив аварам возможность порезвиться у крепости.
Если анты решат проявить строптивость и выйти из нашего союза, я, в сущности, много не потеряю. Потеряют они — жизни своих соплеменников, хотя бы иллюзорность самостоятельности, воли.
С бесчеловечной и жестокой точки зрения, даже выгодно, чтобы авары и анты схватились друг с другом. Крепость кочевникам будет взять крайне сложно, но необходимо, иначе их авторитет в степи моментально рухнет.
Тогда и пойдет коса на камень. Я смогу прийти со своим войском и решить исход любого сражения, либо победить любого победителя. Но я так поступать не хочу. Мне дороги воины, которые были антами и обучались, в том числе и за мой счёт. Да и что скажут анты, находящиеся в моём личном войске? А таковых — каждый пятый.
— Мы не можем биться с аварами конными! — протестовал глава рода Кий.
Я заметил, что между Хоривом и Кием нарастает серьёзное напряжение. В последнее время Хорив заметно вырвался вперёд в своем социальном статусе по сравнению с братом, в том числе благодаря сотрудничеству со мной. Его люди были полностью облачены в доспехи, имели лучшее вооружение, а урожай у них выдался куда богаче, отчасти потому, что я отдал Хориву пять плугов и семенами, закупленными в империи, поделился.
— У тебя, брат, нынче куда больше запасов еды. Ты можешь их отдать и не привлекать к себе лишнего внимания аваров. Иначе прольётся столько крови, что мы не выдержим против тридцати пяти тысяч лучших степных воинов! — возмущался Кий.
— Ты идёшь против моего решения? — наконец, вмешался я.
Кий, казалось, поджал хвост. За последние два месяца я сразил в поединках нескольких глав родов, которые претендовали на лидерство и отказывались признавать меня своим князем, почти самодержцем. Эти поединки были объявлены судом Божьим, и я узаконил такой порядок.
Любой мог бросить мне вызов. Но была небольшая лазейка: если вызов прозвучал в мой адрес, я имел право выбрать ещё двух воинов, которые будут сражаться рядом со мной, и тогда поединок проходил в формате «три на три».
Кто именно будет помогать мне в таком суде, все прекрасно знали. Среди моих приближённых выделялись двое: Хлавудий — воплощение чистой мощи, и Никифор — мастер филигранного владения длинным мечом.
У меня тоже был такой меч, но, как бы я ни тренировался, ни отрабатывал финты и развивал выносливость и растяжку, как бы ни совершенствовал военно-прикладные приёмы рукопашного боя, Никифор неизменно фехтовал лучше.
Вот он как-то взял мой меч и принялся приноравливаться. А потом стал повторять некоторые из моих движений, с выпадами, уходами, с колющими и режущими ударами. И сейчас, по истечении почти трёх месяцев каждодневных тренировок, Никифор стал владеть подобным оружием лучше меня.
Но и у меня есть определённое преимущество: в бою я могу ударить ногой, рукой, головой — чем угодно и так неожиданно, что любой, кто выйдет против меня, будет неприятно удивлён. Ну и щитом я научился работать неплохо. А если выходить и без щита, в хороших бронях, то использую кинжал, в этом я точно лучше.
— Так что, Кий, — произнёс я твёрдо, — либо мы пойдём на Суд Божий, либо ты… или вы все займётесь делом и будете готовить воинов к осаде.
Ну так уж получается, что я всё-таки не умею оставаться простым статистом и играть в демократию. Многие считают, что демократические порядки неэффективны, по крайней мере, в тех условиях, в которых я сейчас стараюсь создать своё государство.
Ведь крайне важно, чтобы решения принимались как можно быстрее. А при демократическом способе их утверждения процесс затягивается. Может выйти так, что решение уже не будет актуальным к тому моменту, когда завершится согласование со всеми главами родов.
— Суникас, — обратился я к гунну. — А ты что считаешь? Прав ли я в том, что ударить конной лавиной по замешкавшимся аварам будет самым верным решением?
Предводитель отряда гуннов, пришедший ко мне на усиление, а может,
