Куртки срезать к чертовой матери. И грязь мне тут не трясите.
— Исаич, тут совсем хреново, — сипло выдохнул Рябой, сгружая первого боевика на сияющую сталь. — Заточка глубоко под ребро зашла, пацан пузыри пускает. Второй полегче, но кровищи море, бедренную зацепили.
Змиенко молча натянул тугие резиновые перчатки. Блондин шагнул под безжалостный свет ламп. Забинтованные пальцы твердо сомкнулись на холодной рукояти скальпеля. Мир для гения мгновенно сузился до размеров пульсирующей вены и разорванной мышечной ткани.
В тени у входа бесшумно возник Артурчик. Криминальный босс неспешно закурил, внимательно и цепко наблюдая за работой бывшего столичного светила.
Врач двигался с нечеловеческой, машинной скоростью. Металлические зажимы звонко лязгали один за другим. Кровотечение купировалось жестко и механически. Доктор просто чинил сломанный биологический аппарат, сшивая сосуды так же отстраненно, как сапожник латает обувь.
— Держи корцанг, — ледяным тоном скомандовал Змий бледному подручному авторитета, всучив тому хирургический инструмент. — Сильнее дави, кому говорю. Отпустишь — он захлебнется, а ты до самого утра будешь драить мне кафель.
Меньше чем через час оба пациента были мастерски заштопаны, туго перебинтованы и щедро наколоты морфием.
Хирург брезгливо стянул липкие перчатки и швырнул их в эмалированный таз. Лицо мужчины оставалось каменным, дыхание — абсолютно ровным. Чужая агония не вызывала ни малейшего отклика в его выжженной, пустой душе. Погружение в чужую кровь оказалось идеальным анестетиком, надежно глушащим голоса собственных демонов.
Ржавый кран натужно гудел. Хирург методично, до красноты оттирал руки жесткой щеткой под ледяной струей. Вода в глубокой раковине закручивалась бледно-розовой воронкой, унося в канализацию остатки чужой боли.
В полумраке подвала негромко спорили. Артур нервно курил, роняя серый пепел прямо на вымытый бетон. Криминальный босс жестко отчитывал насупившегося Рябого.
— Они в край борзеют, Артур, — басил амбал, виновато пряча глаза. — Люди Сиплого уже третий склад на промзоне под себя подмяли. Стволов у них до хрена, прут как танки. Мои пацаны просто не вывозят лобовые стычки, мы там тупо мясом ложимся.
Авторитет глухо выругался, со злостью вминая тлеющий окурок каблуком дорогого ботинка.
— Мясом они ложатся! А думать головой пробовали, бакланы? — прорычал теневой король. — Мне сейчас открытая война и менты на хвосте поперек горла встанут. Думайте, как их сковырнуть по-тихому!
Змиенко молча закрыл воду. Блондин насухо вытер ладони жестким вафельным полотенцем. Чужая уличная возня его совершенно не волновала, но перебои в поставках медикаментов и лишний шум мешали работе операционной. А значит, проблему требовалось устранить.
Доктор неспешно подошел к кирпичной кладке и поднял с пола бесхозный кусок строительного мела.
— Вы мыслите категориями пьяной кабацкой драки, Артур, — сухой, лишенный всяких интонаций баритон гения заставил бандитов мгновенно замолчать. — А любую организованную структуру нужно рассматривать исключительно как живой организм.
Белый мел с противным скрипом прочертил на шершавой стене первую линию. Врач рисовал быстро, размашисто, уверенно набрасывая точную схему спорной промзоны.
— Сиплый — это сердце, — забинтованный палец жестко ткнул в крупный круг по центру. — Его склады и дороги к ним — кровеносная система. Вы пытаетесь бить кулаком прямо в грудину, где кости толще всего. Это тупо, долго и слишком энергозатратно.
Змий провел несколько резких, пересекающихся штрихов на периферии своего рисунка, наглухо перечеркивая узкие переулки и подъездные пути.
— Нужно перерезать артерии. Вот здесь, на транспортных узлах. Изолируйте очаг поражения, — ледяным тоном продолжил хирург, не отрываясь от схемы. — Отрежьте снабжение, пустите им кровь на окраинах. Когда периферийные ткани начнут отмирать от кислородного голодания, сердце само выйдет из-под защиты, чтобы восстановить циркуляцию. Там вы его и вскроете.
Кусок мела полетел в мусорное ведро. Фиалковые глаза с пугающим, абсолютно мертвым равнодушием посмотрели на опешившего криминального босса.
— На полный некроз тканей уйдет ровно сорок восемь часов. И вам даже не придется палить из всех стволов.
Артур завороженно смотрел на меловую паутину, до жути напоминающую анатомический атлас. Затем мужчина перевел тяжелый взгляд на своего карманного гения. В глазах авторитета отчетливо читался суеверный холодок — он впервые в полной мере осознал, какого монстра пригрел в своем подвале.
Ровно сорок восемь часов спустя массивная металлическая дверь подвала снова с лязгом распахнулась.
Ал методично протирал чистым спиртом сияющую сталь операционного стола. На этот раз обошлось без суеты, мата и капающей на бетон чужой крови.
По щербатым ступеням неспешно спустился Артур. Криминальный босс буквально лучился самодовольным триумфом. За спиной авторитета маячил ухмыляющийся Рябой, на лице которого не было ни единой свежей царапины.
— Как по нотам, Исаич, — с порога заявил теневой король, довольно потирая узловатые руки. — Твоя схема сработала идеально.
Доктор даже не обернулся, продолжая монотонно полировать и без того стерильную поверхность.
— Мы им кислород перекрыли играючи, — восторженно забасил Рябой, уважительно косясь на сутулую спину гения. — Фуры встали, склады замерли. Сиплый сам из норы вылез на третью точку разбираться, совсем без лишней охраны. Там мы его аккуратненько и приняли. Никакой пальбы, мусора даже не почесались.
Артур шагнул к столу. Мужчина достал из внутреннего кармана драпового пальто толстый бумажный конверт, туго перетянутый резинкой, и с глухим стуком бросил его на холодный металл.
— Твоя доля за блестящую консультацию, братик. И поверь, это только начало.
Фиалковые глаза абсолютно равнодушно скользнули по пухлой пачке купюр. Деньги больше не имели для хирурга никакой ценности. Это были просто грязные цветные бумажки, не способные ни воскресить папу, ни вернуть Мэй.
Забинтованные пальцы небрежно смахнули пухлый конверт в открытый медицинский саквояж.
— Мой долг за новые документы, одежду и пистолет закрыт, Артур, — сухим, совершенно безжизненным тоном констатировал Змиенко.
Авторитет слегка нахмурился. Криминальный босс заметил, что огромная сумма не вызвала на каменном лице врача ни единой, даже самой крошечной эмоции. Блондин просто отвернулся и принялся с математической точностью раскладывать зажимы на белоснежной салфетке, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.
Мертвая тишина конспиративной квартиры давила на барабанные перепонки. За окном давно перевалило за полночь, но сон упрямо не шел.
Ал сидел на продавленном диване в кромешной темноте. В руке — наполовину пустой стакан с элитным французским коньяком от Артура. Алкоголь совершенно не брал. Проклятая сыворотка Виктора превратила нервную систему в натянутую струну, не позволяя пересобранному мозгу отключиться ни на секунду.
В углах комнаты начали сгущаться тени.
Врач зажмурился, но под веками тут же вспыхнули яркие, безжалостные картинки. Вот на обледенелой ночной трассе
