комары, мошка, налетающие из окрестных болот.
Вполне обычная атмосфера похода.
Когда солнце уже перевалило за зенит и начало опускаться все ниже и ниже, ко мне привели вестового. Он был измотан, явно мчался во всю прыть и утомился сверх меры. Конь под ним выглядел не лучше.
— От Репнина человек. Говорит, срочно. — Выпалил дозорный, сопровождавший его.
Парень тем временем скатился, почти свалился с седла. Поклонился кое-как. Видно было, что ноги его держат плохо.
— Господарь мой. Я несся, как мог быстро. Сведения важные.
— Говори.
Глава 24
Парень набрал в грудь побольше воздуха, покачнулся. Но быстро собрался и заговорил.
— Государь. Конница нижегородская и фряжская, под Репниным что вышла, близко к Великим Лукам. К городу самому не пошли. Силы там много и есть опасность что. Что врага еще больше будет. Явился к воеводе служилый человек Валуев. Степан Андреевич. — Я насторожился, ведь буквально вчера вечером ко мне прибыл, судя по всему, его родич. Не зря. А парень продолжал. — Валуев предостерег о том, что город Рес-публиции верен…
— Кому? — Я был готов услышать имя Деметриуса или даже кого-то из шляхты. Того же Ходкевича, ну или на крайний случай Лисовского. Чем черт не шутит, может он уже здесь, подошел. Но… — Как, как?
Парень малость покраснел.
— Государь мой. Я… Я не очень понял. Слова такого не знаю. Но Валуев пояснил, что некая Рес-публиция она что-то навроде… Ну как у крестьян есть… У казаков сход. Вот. Точно. У казаков значит сход. Только не всех, а… — Он мялся, слова подбирал. — Самых важных воевод, магнатов, как у шляхты. Людей при деньгах. Они и есть власть… Я не очень понял, как это. Но говорят в Европе есть такие города. Там совет города, самых толковых людей решает с кем мириться а с кем воевать.
Он замер, выглядел немного растерянным, собирался с мыслями. Видимо пояснение, что такое Рес-публиция, по простому вроде как республика, выбило его из колеи.
— Великие Луки значит этой Республике верные. А Деметриус что? И что за люди?
— А, да. Вот. В Великих Луках гарнизон. Стрельцы и воеводы двое. Да еще шляхта с полковником. Полтыщи где-то. От Лисовского.
— А этот упырь значит с ними, тоже в Рес-публике.
Сведения были интересными. Но, что люди вкладывали в это столь нехарактерное для русского менталитета Рес-публицию? Для шляхты оно вроде бы понятно. Но с иной стороны Новгород, да и Псков, как торговые города долго управлялись. Только вот ни к чему хорошему для них это не привело. Где правят деньги, всегда найдутся деньги побольше. Люди не за землю стоят, не за род, да что там. Даже не за господа бога, что для начала семнадцатого века дело важное. Заработавшие капитал зачастую думают как его приумножить. А то где это можно сделать, как и какими средствами, не так важно.
В таком случае политика становится на рельсы зависящие от прибыли. И в некоторых моментах это даже хорошо. Только беда в том, что многие вещи с точки зрения торговли не выгодны, а с точки зрения выживания незаменимы.
Боец мялся, смотрел на меня. Видимо не услышал во фразе вопроса, а я задумался и замолчал.
— Так что Лисовский?
— Он навроде гетмана ейной. Этой Рес-публиции. Деметриус, выходит, как царь, а Лисовский, как… В общем, государь, у них как-то все не как у нас. Не гневись, но не могу объяснить того, чего не понимаю. — Пожал плечами, лицо его действительно выглядело удивленным. — Как-то так быстро. Вроде… Вроде же наши, русские люди.
— Какие русские, если там шляхта верховодит? — Невесело усмехнулся я. — Выдумали небось для себя систему, где шляхта всем правит и слова ей сказать никто н может.
— Да в том — то и дело, что не только литовские люди там. — Проговорил, он тут же дернулся, выпрямился. — Самое важное, что передать. Воевода Репнин чуть отступил. До Луков верст пятнадцать. Рекой прикрылся и там лагерем стоит. Людей окрест рассылает, разведку ведет. Дозоров много. Но силы не тратит, на штурм не решился. Тебя ждет и ответа твоего. Мы — то думали ты еще далече, у бродов. А ты уже здесь. — Вестовой положил крест. — С божией помощью поспешаешь.
— И что? Что дозоры. Что литовские люди?
— Лисовский где-то между Псковом и Новгородом. Новгород колеблется. Так люди у Лук говорят. И Валуев. А правда то или нет, не ясно. Вчера может колеблется, а сегодня или завтра уже за ляха встал. — После моих слов вестовой все больше уверился в том, что вся эта Рес-публиция дело рук коварной шляхты. Обманом втянули северное население Руси в магнатскую аферу. — Там еще Шуйским посланный воевода. Григорий Константинович Волконский. Он с Лисовским силой меряется. Но в бой не вступает. То один остроги возьмет, то другой. Так и бегают. А кто верх берет не ясно.
— Значит, Новгород за Шуйского? Они что не знают, что его нет уже… В монахи пострижен.
— Может и не знают. Времени — то не так много прошло. Хотя… — Вестовой почесал затылок. — Может и знают, но решили что слухи это все и… Воровские письма к ним идут. От тех же лисовчиков, подметные. Войско — то от Москвы не пришло на помощь.
— Идет. — Хмыкнул я, а сам подумал. Ничего себе мало времени. Месяц, даже больше. Уже даже пешком можно было дойти. Письма я им слал.
Смута — веры у людей даже к бумагам не так много. Сколько царей было, сколько уже приказов. Одному поверишь, подчинишься, потом второй город твой осадит. И кому вера? А расстояния — то не малые, скорость передачи сообщений огромная. А с учетом подметных писем и воровских слухов — только по месту воевода и костяк, который вокруг себя он сложил, становится властью. За кого он, того и власть. А почему каждый конкретный человек так решил, можно понять только поговорив с ним.
— Что-то еще? — Спросил я после паузы.
— Репнин приказаний ждет и сил основных. Пока сведения собирает. Просил поспешать тебя, государь. Но… Он — то думал ты еще в Велиже, на переправах, а вы уже близко.
— Велиж наш. — Улыбнулся ему. — Отдыхай с дороги. Правда… Мы на марше, так что с привалом тяжело будет.
— Я привычный. Коня сменить бы.
Это не было проблемой, распорядился чтобы помогли вестовому с его делами и проблемой, а сам задумался.
Расклад пока что получался такой:
Есть некий Деметриус. Естественно, никакой он не родич Ивана Грозного, как и все
