остальные. Но фигура, номинально имеющая вес. Есть ушедшие на север перебежчики. Куракин Иван Семёнович их предводитель. Человек опытный. Абы кого не поставят руководить всей засечной чертой в Серпухов, где точка сбора людей против татар.
Что дальше?
У Куракина Ксения Годунова. Тоже фигура такая себе в плане реальной власти, но некоторое сакральное значение она несет. Да, отца ее дурным царем звали, не настоящим. Брата жестоко убили. Но. Хороший или плохой, Годунов был избран на Земском Соборе. Поэтому с девушкой этой могут выдумать что-то, непотребное сделать.
Еще?
Великие Луки ключ к северу в моем случае. Видимо враг знает что мы идем, и здесь поставил заслон. Зачем? Да все просто. Если до зимы проблему с Псковом, Новгородом и всем севером не решить, то зависнет все это до весны. Зимой воевать тяжело, особенно на севере. А по весне мне с юга татары в спину ударят, если здесь заниматься буду делами долго.
Вздохнул.
Тяжело, черт.
Еще Лисовский. Сколько у него сил? Он же тот еще упырь — хитрый, дерзкий, злой. И у него полковники есть, люди с опытом партизанской войны. Не один он всей ватагой командует. То есть он прямо как гетман и есть. Колеблющийся Новгород и стоящий там, еще Шуйским ставленный, воевода. На чьей он стороне? А еще шведы, черт бы их побрал. Король их ой как не рад моим действиям. Но они воюют с ляхами. И я… Хотя я теперь с ними замирился.
Есть риск начать войну всех против всех, а мне это не надо. Нужен мир на западной границе.
А самое интересное, вылезшая откуда-то Республика. Возомнили себя Римом, что ли? Еще императора, легатов, сенаторов и легиона, а также прочие титулы и названия оттуда перекочевавшие возьмут. Хохма какая-то неприятная получается. Прямо насмешка, ведь Москва — это третий Рим. И четвертому не бывать!
В известной мне истории, конечно, тоже все было не гладко. Там шведы играли важную роль и творили очень много неприятного, стремясь прибрать отваливающиеся от московского царства, от России куски. А сейчас кусок отваливался как-то сам собой. Шуйский исчез с арены. Законного царя, хоть как-то и кем-то выбранного, нет. Есть я, признаваемый большой долей служилых людей. Но тем же воеводам, которых Шуйский ставил, на это может быть наплевать.
А еще в Великом Княжестве Литовском сейчас начнется… Усмехнулся невесело.
И получается, что на пограничье будет лазать Ходкевич со своими людьми. Это тоже неясная сила. Он человек тоже опытный и в каком-то смысле даже гениальный. Авторитет имеет. На меня повернется, на Сапегу? Или вообще своими делами этот ясновельможный пан, магнат и полководец, будет заниматься.
Послал я за своим Валуевым. Надо поговорить с ним и ускориться.
Полковник явился быстро, видимо понимал зачем его позвали.
— Да государь, посылал ты за мной. — Спешился, поклонился.
— Садись в седло, проедемся, поговорим. — Махнул я ему рукой.
Он кивнул и через минуту мы, чуть отдалившись от основных походных колонн, затеяли разговор.
— Степан Андреевич твой родич?
— Да. — Валуев кивнул. — Родня, хоть и не очень ближняя. Что-то навроде троюродных братьев мы.
— Доверять ему можно?
Полковник задумался, но вскоре выдал.
— Смута, государь. Тут… Тут никому доверять нельзя, если так уж судить.
— Ясно.
Мы поговорили с ним. Чуть лучше я узнал про Великие Луки, про весь север. Что Псков, как у него политика строится, как ее понимал этот служилый человек. Что Новгород. Какие нравы и почему вече до сих пор еще здесь играет хоть какую-то роль. Какие и где важные точки, местные сильные группировки дворян и детей боярских.
Сложно все было. Но когда в Смуту было просто?
Конные сотни наши немного ускорились. Сегодня мы все равно вставали лагерем где-то в районе развилки. Но я хотел чуть за ней. На запад — Усвяты, куда заходить я смысла не видел. Нужно показать Сапегам, это же их, пока их земля, что я не разбойник какой, а действую в выгодной нам двоим логике. А дальше. На север три-четыре дня пешего марша и Великие Луки. Где-то там стоит наш передовой полк. Готовится встречать врага.
Несколькими днями позднее. Витебск. Военный лагерь. Шатер Льва Ивановича Сапеги.
Старший Сапега выслушивал гонца, явившегося вместе с небольшим отрядом шляхты от Велижа. Волосы его шевелились и в душе было чувство, что он слушает какие-то сказки. Только вот они были истинной былью.
Радовало то, что ситуация в целом складывалась ему на пользу. Складывалась так, только не по его воле, а по мановению руки и действиями человека, которого он…
Сапега вздохнул, признавать, что он боится ему было очень и очень нелегко.
Но! А как не бояться? Когда тебе противостоит настоящий колдун, ведьмак, черт или кто там есть этот Игорь Васильевич. Как можно нормально воспринимать этого московитского господаря, государя, когда он сам влетел в лагерь короля Жигмонта ночью и выкрал его. Сам! А теперь вот, еще и крепость. Крепость! Просто раз и перешла в его руки. Укрепленный, важный город. Не Смоленск конечно, но пограничный крепкий заслон.
— Так, давай еще раз по новой. Как все. Дьявол! Как все это вышло? Что ты видел?
— Я, ясновельможный пан Сапега, ничего своими глазами не видел… — Начал было его вестовой.
— Как так! Как, дьявол тебя разорви, я же вас поставил за ним смотреть, следить. Племянник мой, что?
— Ясновельможный Ян Петр Сапега и мы вместе с полковником господаря московского Чершенским и его людьми в авангарде войска шли к бродам. А потом, потом оказалось, что войска за нами нет.
— Как нет? Оно что! Испарилось? Как! — Негодовал, гудел, старый Сапега. Злость накатывала на него волнами. — Это же войско! Сотни, тысячи человек, обоз.
— Мы ушли в авангарде. Две сотни. Там вокруг эти проклятые леса и болота.
— Вы что! Не догадались кого-то оставить? А? В основном войске? Почему ушли все⁈
Вестовой все больше сомневался в своих словах. То, что ясновельможный пан нервничает, настораживало и даже несколько пугало. Попасть в немилость к роду Сапег дело недоброе.
— Так был приказ…
— Приказ! — Взревел Лев Иванович. — Приказ был следить во все глаза! А не только лицом торговать!
Посыльный дернулся, потупил глаза, уставился в пол.
Сапега вдохнул, выдохнул. Повторил процедуру раз пять, собрался.
— Ладно. Что ты видел?
— Мы вошли в город ближе к полудню. Он уже был взят. Шляхта сидела в конюшне, пленная. Я их видел. Побитые, помятые, лица удивленные и такие, непонимающие что ли.
— Город?
— Пожаров нет, грабежа нет, колонны московитов уже
