И что там меня ждёт? Размеры моей гасиенды резко уменьшились, с таким трудом набранный и подготовленный отряд пеонов практически уничтожен. Выжили несколько человек, остальные полегли под пулями бандитов. Я щедро расплатился с их семьями, и теперь поток приходящих ко мне пеонов не иссякает, они желают наняться в охрану, но я не успею создать из них за месяц настоящих бойцов.
Даже минимальный курс молодого бойца длится три недели, чтобы был виден результат нужно полгода, тогда у молодого солдата появляется хоть какое-то понимание, куда он попал. А для того, чтобы научиться хорошо стрелять и овладеть азами военного искусства, нужно прослужить не меньше года, только тогда из молодого неопытного воина получается хоть какой-то специалист.
Другой вариант, более быстрый — война, со всеми вытекающими последствиями: потерями, большим количеством ранений, самострелов, нелепых смертей, отравлений и ещё много чего. Получается, за месяц или два я смогу подготовить только банальных охранников, имеющих в руках вместо дубинок винтовки, из которых им предстоит научиться хорошо стрелять, причем в ночных условиях и в случаях неожиданного нападения.
Конечно, у меня ещё были Чак и Пончо, который не участвовал в ночной битве по причине своего ранения, но этих двух пока не совсем мне преданных людей для отражения нападения не хватит.
Моя асьенда не защищена каменным трёхметровым забором и рвом с навесным мостом, поэтому ко мне в гости в любое время дня и ночи сможет пожаловать каждый. Или подстеречь по пути в поля или местный городишко. Даже поездка в Мериду может порадовать ловушкой, как уже оказалось один раз.
Однако у нападения на асьенду оказалась и положительная сторона. Когда нашли и подсчитали все трупы бандитов, весть о жарком сражении облетела все асьенды в округе, и ко мне с визитом вежливости пожаловали многие местные идальго.
Эта слава, благодаря визиту Чака, в скором времени достигла и столицы Юкатана Мериды, где он встречался с дядей, от которого по возвращении передал письмо с короткой запиской, сильно меня удивившей.
Записка оказалась подписана рукой настоятеля монастыря Сан-Франсиско города Мерида. Я думал, что если и получу когда-либо подобное послание от церкви, то окажется оно либо от простого падре, либо от священника на ступень выше, однако сейчас я держал в руках записку от самого аббата, то бишь, настоятеля монастыря Сан-Франциско.
Текст послания был краток, содержал указание адреса и интересную приписку, что данный человек готов помочь мне и оружием, и поддержкой в Кастовой войне против майя. А интересно девки пляшут, оказывается… Ладно, посмотрим.
В самом же письме дон Альберто лишь только справлялся о моём здоровье, переживал, что на меня напали бандиты, сожалел об отъезде дражайшей тётушки и подтверждал факт моего приглашения в закрытый клуб богатых плантаторов «Эль Лисео».
На словах же Себастьян Чак сообщил, что имел обстоятельную беседу с дядей.
— Ваш дядя, дон Альберто, просил сказать, сеньор, что восхищён вашим подвигом при защите поместья, и радостно удивлён, что вы смогли не посрамить память ваших многочисленных предков, обильно поливших кровью пустынные земли Мексики. Ещё он просил передать, чтобы вы не волновались по поводу уменьшившегося в два раза размера ваших земель, несмотря на это, вас примут и с вами поговорят обязательно. И ещё просил вас сразу по прибытии посетить монастырь Сан-Франсиско и поговорить с тамошним настоятелем, тот уже знает о вас и ждёт!
Я глянул в хитрые, чёрные глаза Чака и задумчиво кивнул.
— Что хочет от меня святая католическая церковь?
— Я не знаю, сеньор, наверное, как обычно, вашу преданность.
— Ясно. Ну, что же, отказываться от подобного предложения нет никакой возможности. Я сделаю всё, как просит дядя.
— Вы становитесь популярным, хозяин, — заулыбался Чак, но глядя на его хитрую рожу, я не радовался, предчувствуя какой-то подвох.
Моя христианская, сугубо православная душа не знала, чего ожидать от подобной аудиенции. Я не имел ни малейшего представления, как себя держать при встрече с тем же приором монастыря, тем более аббатом, а уж о чём пойдёт разговор и вовсе терялся в догадках.
— Угу, ладно, поживём, увидим, что хотят от меня святые отцы. Через неделю я выезжаю, беру с собой Пончо и тебя, втроём проще и безопаснее добраться.
— Согласен с вами, хозяин, я люблю ездить.
— Гм. Любишь кататься — люби и саночки возить, Себастьян.
— Саночки? Что это такое, сеньор?
— Забудь, это я из Мехико от иностранцев подхватил выражение, сам не знаю о чём оно, но на языке вертится постоянно. Готовься к поездке и потренируйся стрелять, а то опять исчезнешь в самый нужный момент, и ищи тебя тогда…
— Нет-нет, сеньор, я теперь всегда буду рядом с вами.
— Ну-ну… Свежо придание да верится с трудом.
— А⁈
— Что?
— Пословица такая есть, объяснять не буду, раз сам не понял. В этой поездке решится судьба асьенды. Тётушка моя уехала, испугавшись опасностей, и я её понимаю, поэтому нужно найти хорошего управляющего, не труса, умеющего стрелять. Прежний сбежал, а его помощнику Рику я не доверяю.
— Да, сеньор, в Мериде можно найти такого, лучше брать иностранца, он ведь не знает, что ему предстоит, а местные не пойдут, скорее всего.
— Посмотрим…
Глава 21
Настоятель
В прохладном полумраке монастырской кельи, где даже в полуденный зной стены хранили дыхание векового камня, настоятель францисканцев в Мериде, отец Антонио де Ланда, вновь принимал своего давнего знакомого. Дон Альберто де Вальдеромаро, заместитель губернатора Юкатана, грузно опустился на резной стул напротив настоятеля, и положенная светская увертюра — расспросы о здоровье и общих знакомых — была исполнена ровно настолько, насколько требовал этикет.
Когда веерные пальмы за высоким окном перестали шуметь, заглушая голоса, мужчины перешли к делам более насущным, нежели погода или недомогание губернаторской четы. Разговор коснулся племянника дона Альберто, молодого дона Эрнесто де ла Барра.
— Сеньор Альберто, до меня дошли слухи, что ваш племянник отличился в схватке с бандитами, напавшими на его асьенду? — голос падре Антонио звучал мягко, но в полутьме кельи его глаза блестели с цепкостью инквизитора.
— Сущая правда, святой отец, — дон Альберто склонил голову, и луч солнца, пробившийся сквозь ставни, на мгновение выхватил из мрака серебряные пряди в его бакенбардах. — Мне поведал об этом бывший слуга, ныне служащий у де ла Барра. Он сам был в той мясорубке и по счастливой случайности уцелел. Так вот, по
