Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

— Не отправят, Шам. Если не боишься, спроси у кэпа.

— А что такое?

— У «Дункана» разряд судна по Речному регистру «плюс-О». На открытых внутренних водоемах типа водохранилищ и больших озер ему можно, а по морю — только у самого бережка просим. А какое тут море? Может, там нормой волна в пять баллов. Идти у бережка постоянно бортом к прибою — не вариант. Потопнем к чертовой матери… Допустим, что в местном море-окияне месяцами штиль сплошной стоит, — все равно не легче. По паспорту запас автономности у него в максимуме — пять суток. Топливо, вода пресная, масло для двигателя, питание. Но и это, по идее, решаемо: можно кормовой трюм бочками с солярой забить, водой запастись. Посчитать, чтобы на обратный путь. Только хрен ты так кого вывезешь — сам себя будешь катать. Но даже не это определяет задачу…

И я пересказал Монголу нашу ночную беседу, постоянно прерываясь: мы вынужденно дергались то на приметный силуэт в кустах, то на неожиданно появившийся ручеек.

Когда я поздним вечером сидел у Юрки и мы трепались под копченую рыбку обо всем свежем, к нему неожиданно заглянул Гольдбрейх, притащил какой-то прибор на отстройку и поверку. Проф задержался за чаем, поговорили обо всяком, но потом, естественно, разговор свернул на украинцев. А как иначе, весь замок об этом спорит! На выходе из собора после собрания прямо во дворе вообще началась самая настоящая хохлома, пока спорщиков не разогнали по домам. Меня же эта тема интересовала даже больше, чем вся лекция. Если что, мы покатим, кто же еще. Ну я прямо и спросил:

— Так как нам на украинский сигнал реагировать, Марк Львович? Что вы думаете?

Проф допил чашку, отставил, чуть наклонился к нам через стол:

— А давайте вместе порассуждаем.

Мы с Юркой неуверенно закивали.

— Вот вы, Юрий, приняли некий сигнал. Сначала обнаружили несущую, потом оба настраивались. Голосовой связи не наладили и ушли на Морзе. Я все правильно говорю?

— Так, — ничего другого радист сказать и не мог.

— А почему вы так уверены, что радист на том конце волны был украинцем? И вообще говорит из какого-то там Монастыря? Или Банка, или Форта?

— Так он прямо сказал, — не очень уверенно произнес Вотяков. А я вообще ничего не произнес, до меня уже додуло.

— Сказал или передал морзянкой?

Дальше мы с Юркой в паузах просто молчали.

— Как бы поступил тот чеченец, захвати он замок? Рядом река, единственная артерия древности. Пароход есть, есть капитан-спец. Но судно одно. А если их будет два? Это уже флот. Пиратский, например. Можно больше ничего не делать — плавай по реке, грабь деревни, захватывай одинокие, а других тут и быть не может, суда. А как перспективно береговое пиратство на море! Знаете, именно береговое пиратство абхазов, убыхов и адыгов стало одной из причин принятия решения о развертывании боевых действий на ЧПК[18] во времена былых кавказских войн. Торговля порой оказывалась просто парализованной! Сами горцы мореплаванием не увлекались, но, оперативно действуя группами на своих длинных лодках, спуску проплывающим не давали. Ну последние достижения сомалийских пиратов у всех на слуху… Легенду? Ничего не вижу сложного, коллеги. Морзянка? Юра, ответьте, любезнейший, смогли бы вы ослабить сигнал передатчика, использовать старую аппаратуру, расстроить антенну, добавить помех?.. В конце концов, могли бы сделать так, чтобы вас приняли за такого вот, пока предположительно замечу, фальшивого «украинца»?

Юрка смолчал, но слова «нет» не прозвучало.

— Скажу вам больше, коллеги. Поставь себе таковую задачу наш многоуважаемый товарищ Сотников — и спектакль был бы просто идеальным. Морзянка не позволяет общаться вербально. Нет интонаций, нет кратчайшего времени на реакцию по вопросу, неопределим пол, возраст, акцент, манеры речи. Культура, наконец! Нет той массы нюансов, с помощью которых мы частенько дополняем определение истинности. Морзянка — в таком допущении просто идеальный инструмент. Специалист определит стаж, опыт, манеру. Может быть, я несколько не прав и наш уважаемый коллега, — Гольдбрейх опять кивнул на Вотякова, — способен по манере отличить мужчину от женщины. Согласитесь, что этого мало.

Поэтому высказываемая многими идея о том, что нужно срочно собирать экспедицию на «Дункане» и плыть куда-то вдоль берега неопределенное количество морских миль до первой же крепости, на которой будет болтаться тряпка, издалека похожая на украинский флаг, — полное безрассудство! Нужно кропотливо собирать сведения, подготовить особый вопросник-тестер, ожидать новых выходов в эфир, уточнять если не координаты, то характер и приметы местности, связываться с другими анклавами. Очень продуктивен был бы сбор свидетельств с западного берега — ареал расселения человечества неизбежно расширяется, и свидетели, несомненно, появятся. Но это уже по вашей части, молодой человек, — улыбнулся мне профессор.

Потом мы еще говорили, уже на совершенно другие темы, но ощущение зловещей засады нас с Юрцом так и не покинуло…

Ну и работа: вот так тупо изучать природу — одуреть можно. А бросить нельзя: халтура сталкеру — первый враг. Если где и ставить «матрицы», то тут. Вот и ищем. Скорость мизерная, ветер почти не чувствуется. Да, это сколько же нам так кататься?

— Товарищи разведчики, харэ пялиться, время пить кофий, — раздалось от рубки.

Это Глеб, высокой худой матрос, зовет нас с Монголом перекусить чем бог послал. Перекусывают они тут неслабо, скажу я вам: на судне даже водогрейный котел с плитой есть. И припасы неплохи.

— Пасиб, Глеб, — поблагодарил его Монгол, — позже, может, как-то… У нас тут хоть и тупое, но дело, сам понимаешь.

— Так я вам сюда принесу, мне не влом, — предложил матрос без всяких дрыганий.

И вот сидим мы на надстройке, уже комфортней и приятней, чем раньше, и продолжаем изучать берег. А время идет, солнце катится — скоро середина огромной бухты. Вышли из-за мыска.

— Внимание, — спокойно сообщил Монгол.

Я тут же бегом в рубку, дернул кэпа за рукав.

— Где?

Через капитанский бинокль все видно куда как лучше, это уже же не бинокль, это — настоящий сдвоенный телескоп! На самом берегу никого нет, а вот на взгорочке хорошо заметна одинокая длинная изба с двумя трубами, и она побольше, чем стандартные дома-матрицы, к которым мы уже привыкли как к родным. Хотя и этот из знакомого каталога — того же архитектора проект. Пять узких окон, видна одна дверь. Возле двери стоит мужчина, в руках какой-то длинный предмет.

— Монгол, припрячь тело — может, ствол, — чтобы не морочиться, сказал прямо через громкоговоритель. Дальность