Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Вот Гольдбрейх «порадуется». Соседушки.

Ладно… Нужно принимать решение и организовывать эвакуацию. Коротко рассказали чехам о Замке, о порядках, о достижениях. Точнее, рассказывал Коломийцев. Я тем временем вышел из дома для связи с замком.

— «Контур», «Эфир», здесь «Демон», ответьте.

Удивительно, но практически мгновенно откликнулись оба. Впрочем, как говорил нам Уксусников, по замку уже объявлен «оранжевый уровень».

— Находимся в бухте напротив, в самом ее центре. Есть изба, есть ЭЛЭР. Металлопрокат, много, сообщите Дугину. Примите главное: найдены «потеряшки», это чехи, четыре человека, два ребенка, голодные. Повторяю — чехи. Как приняли, прием.

Именно голодные, пусть пошевелятся.

— Рейд прерывать не хочу, местность еще не обследована. Верните или тормозните Самохина, пусть бросает все и вывозит людей, как приняли, прием.

Записывайте, девочки, в журнальчик, записывайте.

— «Контур», «Эфир», внимание. По свидетельствам чехов, поблизости на западном берегу имеем селективный кластер — арабы. Повторяю: арабский. Агрессивны, уничтожили всех остальных чехов. Условная база — Мечеть. Как приняли, прием.

Ну, щас там пойдет движуха. Как бы сгоряча Бероева не завернули. Но я обязан сообщить немедленно.

Все, дело сделано, будем ждать лодку, ума хватит — еще и «баджер» возьмут, чтобы разом вывезти. Тем временем Коломийцев закончил рассказ, все примолкли.

— Ну что, господа чешские братья, — я вступил в разговор, посмотрев на часы, — принимайте всей семьей решение. Готовы ли вы влиться в славный коллектив анклава «Россия»?

Семья переглянулась, девочка прижалась к маме, сын встал рядом с отцом. Якуб поднял на меня серые глаза и очень серьезно сказал по-русски:

— Мы готовы.

Ровно в ту же минуту в замке произошло следующее событие.

После Главный рассказывал в подробностях, причем не только мне, а всем желающим, как это все выглядело. Представьте себе картину.

Сотников сидел за столом, пересматривал месячные планы служб, графики выполнения работ, прикидывал варианты решений. Тишина, никто не дергает, почти все на стенах, смотрят вдаль, ждут итогов. Время уже вечернее, солнце идет на закат. Ничто, как говорится, не предвещает.

И тут раздался сигнал пульта канала!

— Я чуть инфаркт не схватил! — говорил потом Сотников. — На часы смотрю, на дверь, на часы, на дверь. Что такое, время сбилось, сеанс проспал, ЧП какое, канал закрывают?

Можно представить, что он испытал… Влетел в операторскую, прыгнул за пульт.

На экране горела надпись:

Расширение этноформата +1.

Стимулирующая поставка.

Пулемет станковый ДШК,[19] доступно 4 штуки. Подтвердите позицию.

Глава 11

Костя Лунев, сталкер-самородок, водитель «Шевроле-Нивы», лифтованной, конечно

Я так и знал, что от Пантюховых мы так просто не уедем.

Только поставили Шнюшу под навес, как уже пацанва рядом танцует. В коротких шортиках, в майках, загорелые и ни одного пятнышка комариного укуса. Таежники, ну чисто маугленята. Гоблину комары так сразу в лоб сливу садят, стоит нам только заехать в место, где безветренно. Поэтому от него постоянно воняет «репудином» — целую флягу химии Мишка возит в багажнике. Мне тоже достается от кровососов, но поменьше. Комара в этой «южной тайге» не так уж и много, но он зол, могуч и хорошо протыкает кожуру, падла. А этим карапетам хоть бы хны — наверное, иммунитет выработался.

Дикий народ, дети чащоб.

Повозились, отвязывая от запаски Шнюши дареные велики, мужики покатили их за дом, ребятня за ними, пока на них не цыкнули. Вот уж кому радость.

— Дядьки, вас там старшие снедать зовут! Пирохи с диким луком и кашей! — взвизгнул малой патластик, успевший за короткую фразу обежать вокруг меня четыре раза. — А дайте аптомат потрогать, а?

— Отскечь, дитя, патрон стреляный хочешь?

Сопляк схватил гильзу и убежал, на ходу засовывая ее в нос, — радости полные штаны. Понимаем, запах войны, сам в детстве так делал. Чет взгрустнулось. Мне бы такого спиногрыза завести, давно пора, если по-хорошему, — чувствую я уже в себе папашу, чувствую… Да все с бабами у Кастета не адидас — что там, что тут, — то тупые, как бубен, то жадные. Была по-первости у меня деваха из Саранска, она сейчас в столовке замка работает, — приметная такая, бойкая, так мы даже планы строили. Все при ней было, и попчик, и топчик, но не срослось — не одним же трахом семья клеится. А поговорить! Да и мост передний у девки слабоват, а я вечно в рейдах.

Три дня назад пообщался в замке с новенькой брюнеткой — не то. Как Лев Толстой написал в своих дневниках после свадьбы по поводу первой брачной ночи, одной фразой: «Не то». По-моему, это сильней, чем весь его роман «Война и мир». Ниче, не удивились? Это я с виду «рабочий с шарикоподшипника»… Многие обманывались на свою голову, много зубов вылетело за необдуманные слова. Даром, что ли, у меня такой позывной, думаете? С кругозорами все в порядке — и читаем, и поем. Не Бахтин, конечно, но и написать чего умного сможем.

Зашел я в дом, а стол уже натурально ломится, у тейпа сегодня праздник — мужики вернулись важные, довольные: с определенностью, подарками и оружием. Теперь они не потеряшки какие в диком лесу, теперь они Граждане Анклава, только тронь. Неделю назад на собрании Сотников опять выступил по этому поводу:

— Среди норм коммунального общежития и коллективного выживания для нас одним из важнейших является норма «Все за одного». Я хочу, чтобы все вы знали и поняли — Замок не бросит никого из своих, за обиду единому своему человеку ответит жестко, за смерть отомстит люто. И эту нашу норму должна знать вся планета. Я хочу добиться такой репутации анклава, когда наших женщин в поездке на базар к соседям будет сопровождать один мальчишка четырнадцати лет с палкой. И все будут знать — этого достаточно.

Правильно, чтобы ни одна сука не покосилась.

Так что Пантюховы теперь даже не под крышей — под куполом. Правда, защита не есть пропуск в вечную жизнь и гарантированное богатырское здоровье. Думайте сами, принимайте меры, тренируйтесь, сплачивайтесь — жизнь-то ваша. У старшего теперь есть удостоверение, что он не хрен с горы, а уважаемый бригадир лесхоза анклава. И инструкция, как встречать потеряшек, что им говорить.

Гоблин уже за столом, жует. С ним рядом я садиться не стал: у него руки длиннее, а уж жрет он — мама дорогая. Надо отдать должное, Мишка и голодать легко сможет неделю, я так не могу — сразу характер портится. Еды вдосталь, пироги всякие, тесто такое вкусное, что начинка и не