Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
Егор налил из высокой бутылки полный бокал вина, выпил до половины, поставил на стол, похвалил:
— Неплохое вино, Токайское, черносмородиновое! — после чего спросил: — А где же Пётр Алексеевич? Неужто проспать изволили?
— Жди, как же — проспит такой! — глухо рассмеялся князь Фёдор. — С самого утра уже на ногах! С сыном общается, нарадоваться не может…
— Да занятный мальчик — царевич Алексей! — подтвердил Лефорт. — Так изменился за эти полтора года! Выглядит гораздо старше своих восьми годков. Метко стреляет из пистолетов и ружей. Неплохо говорит на языках немецком и аглицком. Книги читает усердно — по Истории военной. Знает по именам всех героев и полководцев древних…
— А где они, государь с сыном?
— Вона, возле того пруда! — радостно махнул Ромодановский рукой. — Пускают модели корабельные. Три маленьких фрегата смастерил Картен Бранд, а четвёртую модель — брига парусного, сам царевич… Уже полтора часа там бултыхаются, пуская суда по ветру. Всё бегают с одного конца пруда на другой! И кому из них двоих это занятие нравится больше — ещё и неизвестно… А вон, на разных сторонах пруда, и твои люди, Данилыч: Волков Василий, Алёшка Бровкин, ещё три охранника… Бдят! К Волкову-то я заезжал в этом году не один раз, в казарму, что располагается сразу за Преображенским дворцом. Человек пятьдесят под его началом: бегают, прыгают, кулаками и ногами доски разбивают, кирпичи. Стреляют из луков, ножи метают метко… Красота!
Лефорт, до этого широко и одобрительно улыбавшийся, неожиданно озабоченно нахмурился и предложил:
— Господа мои, может, поговорим серьёзно? Пока нам никто не мешает? Дел-то намечается — клубок змеиный… Правда ведь, князь-кесарь?
— Верно, верно! — в свою очередь помрачнел Ромодановский, и на его лбу прорезалась глубокая вертикальная морщина. — Последние три месяца — до вашего возвращения — тут такое началось… Мрак полный!
— Расскажи про то, Фёдор Юрьевич! — подобравшись, попросил Егор. — Подробно расскажи, без недомолвок!
— Какие перед вами недомолвки? Слушайте, соратники! Ещё в марте месяце скончался «тройник» государев. Отравили? Вряд ли, просто — от пьянства чрезмерного. Хотя, всё может быть… Беднягу похоронили втайне, да слухи пошли гулять разные по Москве. А тут ещё и из Европы новость долетела нехорошая, мол: «Пётр Михайлов, волонтёр Великого Посольства, скончался где-то во Франции»… Послы иноземные стали задавать вопросы разные, неприятные вовсе. Бояре наши толстозадые по углам зашептались радостно… Даже я заволновался непритворно! Но тут — очень кстати — почта пришла из города Амстердама, где рукой Петра Алексеевича описан был тайными симпатическими чернилами ваш путь истинный, через море Балтийское, озеро Ладожское и Волхов-реку. Я тут же всех поставил на места их: на заморских послов наорал немного, матерно, кое-кого из бояр смутившихся заковал в железо да и отправил в темницу. Дело-то привычное… А вот несколько дней назад всем стало известно, что царь в Новгороде уже, следует к Москве. Вот тут-то иноземные послы снова ожили, кругами широкими заходили вокруг меня. Спрашиваете, что им надобно? Да всем — по-разному… Турки замириться хотят с Россией. На время только, понятное дело, чтобы им сподручней было с венцами и венецианцами разговаривать. За турками стоят датчане, норвежцы и бранденбурцы: эти хотят, чтобы мы, помирившись с Османской Империи, навались со всей мощью русской на короля шведского Карла. Шведы тоже не дремлют: предлагают заключить мирный договор — на тридцать лет, более того, обещают помочь и в войне с Турцией. Естественно, когда сами разделаются с поляками… А Польша — вообще отдельное блюдо, хитрое! Знаете уже, что курфюрст саксонский Август стал одновременно и королём польским? Вот то-то же! Теперь полякам выгодно, чтобы русские воевали и со шведами, и с турками… А ещё ведь есть Франция с Англией! И все они, мерзавцы, — Ромодановский возмущённо воздел руки к небу, — все до одного деньги предлагают немаленькие! Что делать? Голова пухнет и идёт кругом…
Лефорт печально улыбнулся, потом лукаво прищурился:
— Это и называется — высокая дипломатия! Всем обещать — всего. Соглашаться, клясться в дружбе вечной. А, главное, деньги брать — у всех подряд! Пушки и ружья — также. А там уже и разберёмся… Главное — профит свой соблюсти, выгоду денежную, или там коммерческую — на годы вперёд…
— Выгоду, профит… — непонимающе заворчал князь-кесарь. — А как её понимать, выгоду-то? Те князья и бояре наши, у которых вотчины южные, пшеничные, они стеной стоят за войну с Турцией. Мол, когда победим османов, то договоримся с ними о свободном морском проходе в Средиземное море, тогда можно будет пшеничку русскую выгодно продавать в Европу — за цену славную. А те, у которых вотчины северные, они только и говорят — что о портах на море Балтийском. Хотят торговать — всё с той же Европой, но уже лесом, дёгтем и мехами… Ну, и как тут быть? Кого слушать? Ты-то вот как мыслишь, Александр Данилович? А?
Егор раздумчиво покачал головой, волнуясь (всё же не каждый день у него просили совета в таких масштабных делах государственных!), зачем-то стащил с головы свой короткий паричок, повертел его, повертел, напялил обратно и высказался — очень осторожно:
— Нельзя сейчас России усердно воевать сразу на двух фронтах! Не выдержим, и там и там опозоримся знатно! Надо с османами обязательно заключать перемирие! Балтийское побережье сегодня — важнее гораздо. Но и там надо действовать постепенно, начиная с востока: базы создавая складские и оружейные, дороги прокладывая надёжные…
Они так увлеклись этими разговорами о делах политических и военных, что и не заметили, как подошёл Пётр: встал тихонько за столбом беседки, слушал внимательно, от волнения грызя заусенец на пальце указательном. Правда, вскоре царь не выдержал, вмешался в общий разговор, взволнованно замахав руками…
— Пётр Алексеевич, а куда ты сына-то подевал? — спросил Егор во время краткой паузы.
— Сына? Алёшку его тёзка — Бровкин — повёл на занятия по выездке конной. Кстати, царевич тут случайно узнал, что ты, Данилыч, горазд махать руками-ногами, знаешь китайскую гимнастику. Вот, просил, чтобы ты позанимался с ним. Позанимаешься? Ну, спасибо, охранитель! Кстати, когда поедем в Воронеж, я сына возьму с собой, пусть посмотрит на верфи корабельные. Мальчишка-то — зело любопытный! Хорошо получилось, что вовремя отлучили от него всех святош и Лопухиных-сквалыг… Спасибо тебе за это, Данилыч! Ладно, давайте ещё немного поговорим — о делах польско-саксонских…
На думное сиденье съехалось около ста пятидесяти человек: генералы, советники иноземные, просто соратники и, конечно же, соль земли русской — бояре.
Только вот не узнать было последних — сколь ни старайся: раньше-то в своих шубах и шапках собольих да бобровых они не шли — шествовали, а нынче? Нынче кто-то семенил в тенёчке, чтобы не попасться лишний раз на глаза насмешникам всяким, а другие и вовсе хромали сильно, сразу на обе ноги, набив себе кровавые мозоли башмаками тесными, иноземными. А ещё многие просто-напросто не узнавали друг друга без бород окладистых…
На одних боярах одёжка заморская, купленная в спешке, мешками пузырилась, на других, наоборот, трещала по всем швам. Ну, и парики на всех были разномастные, в большинстве случаев — не по размеру.
— Да, красавцы вы у меня! Только чудные парсуны писать с таких олухов! — довольно объявил Пётр, важно усаживаясь на своём троне. — Но, молодцы, всё же хвалю! Исполнили мой Указ! Ничего, кафтанами можете со временем и поменяться, ушить опять же можно, надставить… А башмаки — разносить… Ладно, перехожу к делу! Решил я, для пользы великой, внести изменения — в устройство государства российского. Ввожу, своим Указом царским, новый орган — Высший Государственный Совет!
Царь выдержал небольшую паузу, внимательно оглядывая притихших слушателей, Егор торопливо прикрыл улыбку рукавом камзола: идея была его, всё долгое плавание на «Короле» втолковывал её царю, объяснял, приводил примеры исторические…
Пётр невозмутимо продолжил:
— Теперь будет так. Я ставлю задачу перед Советом. Государственный Совет говорит, что надо делать. Я, допустим, утверждаю рукой своей — «что». После уже Дума должна сообразить, «как» выполнить это «что». Смотрю, не поняли? Объясняю терпеливо. Государственный Совет, например, приговорил: построить нынешней осенью в пределах крепости Старая Ладога новые зерновые да пороховые склады и амбары, кроме того, и сами стены крепостные перенести в сторону, обновить и приподнять, пушками оснастить дополнительными. И испрашивает Совет для этого в бумаге отдельной, к примеру, опять же, десять тысяч рублей. Я тогда долго думаю, вопросы задаю дотошные. А потом, допустим, обмакиваю перо гусиное в чернильницу и пишу размашисто на той бумаге: «Быть по сему!» Или же: «Согласен — только на восемь тысяч!» — Царь поднялся с трона, прошёлся туда сюда, заложив руки за спину.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
