Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
Треска недовольно покосился на Брезга, но ничего не сказал.
— Пока мы ответили сотней ляшских трупов, и тем, что нашей воинской школе дреговические отроки обучаются. И обучаются, как видишь, неплохо.
— Родственнички…
Брезг недоговорил, уловив недовольное шевеление Трески. Действительно, зрелому мужу опускаться до перепалки с отроком, было уж и совсем неприлично.
— Добро! — Треска хлопнул обеими ладонями по столу и поднялся. — Пошли, не будем время терять. А ты, Ждан… хорошие у тебя наставники.
— Благодарствую на добром слове, дядька Треска. Елизар, проводи честных мужей.
— Слушаюсь господин сотник!
Один из золотоволосых братьев кинулся отворять дверь перед хромающим Треской, а Мишка, дождавшись пока мужики выйдут, со вздохом опустился на лавку.
«Ну-с, сэр, вроде бы, все, что требовалось, сказано и… получилось, черт побери! Получилось! Не совсем так, как вы рассчитывали, но главное — результат! Прадед Агей совершенно неожиданно помог, да и без опоры на авторитет Нинеи не удалось обойтись, но результат есть! Пусть теперь в затылках чешут — Бешеный Лис и вдруг на их защиту встал! Есть тема для разговоров и пересудов, а чем больше будут обсуждать, тем больше будет вылезать разница между тем Бешеным Лисом и нынешним».
— … В этом году ярмарки опять не будет, но, как снег ляжет, в Туров от нас обоз пойдет. — Донесся из сеней голос Дорофея. — Так если вам что-то продать или купить надо будет, я мог бы…
«Дурак, да пока обоз с податями в Туров соберется, лесовики десять раз догадаются в ратнинскую лавку наведаться! Облом тебе «хозяин Дорофей», вчерашним днем живешь».
— Господин сотник, а как это ты… — Елисей как-то нерешительно, даже робко, глянул на Мишку — …со старшими так? Ну, и выслушали, и согласились… а я думал…
Что такое он думал, Елисей сформулировать так и не смог.
«Елки-моталки! Да ведь у них же старики во время эпидемии вымерли! Возможно Треска и вообще в своем Оленьем Спуске… или Подъеме самым старшим остался! А может быть, если его род в нескольких селениях живет, то он тут что-то вроде главы местного Совета Старейшин? То-то такую крутизну из себя изобразил, что все остальные ему подчинились! Так, а что Елисею-то ответить? На Нинею сослаться или про прадеда объяснить? А вот нефиг! Раз уж ситуация так удачно повернулось, надо пользоваться!».
— А ты, значит, не понял?
— Виноват, господин сотник!
— Да перестань ты! Садись-ка, вот, и слушай, да не просто слушай, а так, чтобы остальным ребятам объяснить мог… будут же спрашивать.
— Но разговоры старших, даже если услышишь…
— Я разрешаю… даже приказываю! Расскажешь все, что запомнил, а объяснение такое: мы теперь не просто мальчишки сопливые, а молодые воины, стоящие на защите Погорынья. Вежество, конечно же, нарушать нельзя… но ты и видел, что я от обычаев пращуров ни на шаг не отступил, однако и себя тоже правильно понимать надо. Место наше среди народа Погорынского стало уже иным, но не само по себе, а оттого, что мы на стезю воинскую встали и на первых шагах не обгадились. Честь, конечно, великая, но и плата за эту честь высока: пролитая кровь, отказ от добычи, возможный гнев воеводы, нелюбовь взрослых ратников. Понял?
— Так точно… то есть, нет…
— Ну, хорошо, вспоминай: как разговор шел? Сначала меня, как бы не замечали, а с Прокопием и Дорофеем, говорили, как с равными. Так?
— Ага! Но так же и должно по обычаю…
— Правильно: Треска, Брезг, Прокопий и Дорофей, а я отдельно. А потом: Треска, Брезг и я, а Прокопий и Дорофей отдельно. Почему?
— Ты как-то так устроил…
— Жизнь устроила, Елисей, жизнь! Я только дождался, когда это устройство явным сделается! Сначала для Трески и Брезга в горнице были четыре зрелых мужа и непонятные мальчишки, которые не по возрасту величаются. Но потом-то я и Дорофей Треске и Брезгу совершенно разные вещи сказали! Не заметил?
— Н-нет… Дорофей, вроде бы ничего такого… — Елисей напрягся, припоминая. — Он старшим только про тебя рассказывал.
— Это уже потом! — Мишка демонстративно отмахнулся, как от совершенного пустяка. — Дорофей с самого начала Треску и Брезга напугал и обидел.
— Напугал? — Елисей непритворно удивился.
— Ну конечно! Ты сам подумай: если воины отбивают у ворога пленников, то что с пленниками делается?
— Это, смотря, какие воины и какие пленники! Если своих отбивают… — Елисей замолчал и уставился на Мишку расширенными глазами. — Это что же, господин сотник, мы их… как куньевских могли?
— Похолопить? — Мишка взглянул Елисею в глаза и утвердительно кивнул. — Да, могли! И Дорофей их этим попрекнул! Не впрямую, намеком, но попрекнул. А они все поняли! И тут я им сказал, что имущество возвращаю.
— Значит, холопить не будем! — догадался Елисей.
— Да, правильно мыслишь, но дело не только в этом! Ты же сам сказал: «Если своих отбивают…». Вот так и получилось, что мы сразу же стали для Трески и Брезга своими, а Дорофей чужим! А еще я им объяснил, что делаю это не просто по доброй воле, а потому, что это моя обязанность — обязанность воеводы боярыни Гредиславы Всеславны. Ну а с Прокопием и совсем все просто — ему-то я ничего про имущество не сказал! Треска с Брезгом уже успокоились — холопить не станут, достояние вернут — можно и о высоком побеседовать, а Прокопию-то не до того, вот он из разговора и выпал, даже мешать стал. Вот так все и получилось: выслушали, согласились и даже похвалили.
— Ловко!
— Не ловко, а тяжко! Ничего, Елисей, просто так не бывает, за все своя цена платится.
— Господин воевода осерчает?
— Это потом, а сейчас… как ты думаешь, чем сейчас урядники Яков, Филипп и Степан заняты? То есть, Степана-то мы спать отправили, вместо него урядник Федор… ну, ты понял. Так ем они сейчас заняты?
— Ну… не знаю… ты им приказал что-то?
— А что бы ты им на моем месте приказал?
— Так ты сотник, а я…
— Пленники голодные, среди них могут быть раненые. — Подсказал Мишка.
— Ага! Накормить, раненых обиходить!
— Верно. Этим сейчас младший урядник Федор со вторым десятком занимается и Дорофея к этому делу притянет. Притянет, притянет, не сомневайся! А почему я это приказал именно второму десятку?
Ответа на этот вопрос у Елисея, конечно, не было, но его выручило возвращение брата.
— Господин сотник, разреши доложить…
— Не надо! — Мишка махнул рукой, прерывая доклад. — Садись-ка, лучше, и послушай… начало разговора тебе брат перескажет. Так вот: почему я приказал позаботиться о пленных именно второму десятку? Они злы были, очень сильно злы, потому что у них троих отроков убили, да потом еще этот Клещ Никите лицо разбил. Я и дал им эту злость выплеснуть, когда велел Клеща казнить. А теперь пускай добром душу омоют — голодных накормят, раненым помогут. Понятно?
— Ага…
— Ну, если понятно, пошли дальше. Что я, по-твоему, должен был приказать Якову и Филиппу? Ну давай, думай! Яков разведкой командует, значит, что?
— А-а! — нашелся Елизар. — Надо в округе пошарить, мало ли кто-то из ляхов уцелел и затаился!
— Верно, молодец!
— Рад стараться, гос…
— Отставить! — Мишка снова махнул рукой на Елизара. — Ну надо же различать: когда по-строевому разговаривать, а когда обыденно. Я, кстати, теперь вас все время звать буду, когда понадобится, вот как сегодня, с кем-то важным потолковать. Вежество понимаете, собой благообразны… и вообще подходите.
Братья дружно потупились и зарумянились.
— Так, с Яковом разобрались. А Филипп? — Мишка выдержал паузу, но братья молчали. — На погосте постороннего народу полно, отроки с погостными ратниками друг на друга неласково смотрят, опять же, ляхи добычи натащили…
— По погосту дозором ходить! — чуть не хором отозвались Елизар и Елисей.
— Верно! А что еще я им всем приказать должен был? Не догадываетесь? А кто тут сейчас слюнки глотает, на стол глядя?
— Покормить отроков… — догадались братья, а Елисей еще и добавил: — Только в очередь, чтобы служба без перерыва была… А… господин сотник, так это ж… голова лопнет все упомнить… и людей выбрать…
— А это, ребятки, моя плата за сотничество. Ну, так: пленники, ляхи, погостные… гм, вояки, наши отроки… еще что? Думайте, думайте! Поесть, кстати, тоже можете, только мед не трогать, вон квас есть…
Начало сентября 1125 года. Княжий погост.
Мишка сидел на берегу Случи, недалеко от стоянки отбитой у ляхов ладьи. Без доспеха, простоволосый, босой — пленник среди нескольких десятков других пленников, только, вот, не лежат в траве рядом с обычными пленниками взведенные самострелы. Опричники и пара десятков лесовиков (в основном женщины) изображали из себя захваченных ляхами жителей Погорынья, приведенных за какой-то надобностью на берег. Охрану представляли собой два пленных ляха — при оружии, но наконечники на копьях держались у них на честном слове, а крестовины мечей были накрепко привязаны к поясам. Поджидали вторую ляшскую ладью, спускавшуюся по течению к Княжьему погосту, о приближении которой загодя известила разведка.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
