него свои дела, друзья. А мне всё равно легче, когда тут кто-то есть. Так что устраивайся.
— Спасибо, — сказал я по-русски.
И, прежде чем войти в комнату, я снял обувь.
Маркус улыбнулся, качая головой.
— Ну как знаешь, — произнес он и протянул мне связку ключей. — Ключи от дома вот. В холодильнике еда. Там найдешь — взбитые сливки, рыбные палочки, замороженные вафли, ну и соки в морозилке. А я поехал на работу. В управление, надо бумаги разобрать. Тебе, наверное, надо передохнуть с дороги? — спросил он отходя от двери.
— Да не особо, — пожал я плечами. — Поехали с корабля на бал сразу. Покажешь своё королевство?
Маркус усмехнулся, оценив мой настрой.
— Окей, боец. Поехали смотреть, как мы тут служим.
И я, переодевшись в наш камуфляж и дышащие берцы, вышел к Маркусу настроенный на работу. Кепку я, как всегда, засунул под фальш-погон.
— Кто ты по званию? — спросил Маркус, окинув взглядом мою форму.
— Сержант Росгвардии. По должности — заместитель командира взвода, — произнес я.
Маркус прищурился, что-то прикидывая в уме.
— Так, давай разберемся, — сказал он, почесав подбородок. — У нас сержант — это уже командир, первое руководящее звено. Ты сидишь в участке, командуешь сменой, выезжаешь на серьезные вызовы. А твои патрульные — это офицеры (Police Officers). Они на земле работают.
Он ткнул пальцем мне в грудь.
— А ты, получается, — он задумался, подбирая аналогию. — Ты по должности — замкомвзвода… Это значит, у вас в России сержант может быть командиром? Но при этом ты носишь такие же нашивки, как твои подчиненные?
— Примерно так, — кивнул я. — Мои бойцы могут быть младше меня по званию, а могут быть старше. У нас звание — это не только должность, но и выслуга лет. Например, тот, кто командует экипажем, стоит на должности старшего полицейского и может носить звание от рядового до прапорщика. То есть на должность он может встать рядовым и через год получит младшего сержанта, а еще через год сержанта, старшего же сержанта он получит еще через два года. Я — сержант, стоящий на должности заместителя командира взвода. Чтобы встать на должность комвзвода, надо иметь образование, а не просто школу и службу в армии. Получается, я как бы сержант, который может командовать старшими сержантами и прапорщиками. Но формально все сержанты — младший начальствующий состав. Офицеры — это от лейтенанта и выше.
Маркус присвистнул.
— Жестко у вас. Значит, ты можешь командовать людьми, но по рангу проходишь как… ну, как у нас старший офицер? Но у вас офицером не являешься. Запутаться можно. — Он потер переносицу. — У нас, если ты командуешь, ты уже Sergeant. Если ты просто патрульный, ты Officer. Даже если двадцать лет отпахал, ты все равно Officer. Зарплата растет, звание — нет. Только когда сдашь экзамен на сержанта.
— А что такое Sergeant First Class? — спросил я, вспомнив его представление в аэропорту.
— А, это у нас градация внутри сержантов, — объяснил Маркус. — Есть Sergeant — это просто сержант. Есть Staff Sergeant — старше. А я Sergeant First Class — это примерно как твой командир взвода, наверное. Опытный и с полномочиями. Но по сути — все равно сержант.
Я хмыкнул.
— То есть ты тут главный над сержантами? — спросил я.
— Вроде того, — улыбнулся Маркус. — Но бумажки подписывают все равно лейтенанты. У них звездочки, у нас нашивки. Демократия, блин.
— У нас то же самое, — усмехнулся я. — Только звезды на погонах, а не на воротнике.
Маркус оглядел мою форму еще раз, задержав взгляд на шевронах.
— Слушай, а почему у вас форма такая… плотная? У нас тут синтетика, все дышит, легко. А ты в этом в тайге, наверное, не замерзнешь. Но в Майами сдохнешь через час.
— Привык, — пожал я плечами. — Да и в машине кондиционер.
— Ладно, — махнул рукой Маркус. — Поехали, сержант. Покажу тебе, как наши офицеры учатся не умирать молодыми. Одного мне не понятно, бро: кто такой у вас прапорщик?
— Это как самый уважаемый слон в стае слонов — уже не командует, но его все уважают, — нашёл я аллегорию.
— Ты африканский пример привёл потому, что я черный и так лучше пойму? — нахмурился он.
— Ты чёрный? — удивился я, приняв серьёзный вид (хрен знает, как они на это реагируют). — Я думал, это загар… И у меня такой же через месяц будет.
— Хорошая шутка! Мы тут вообще-то не про всякие эти BLM. Мы знаем, что это чисто наши, американские приколы, а у вас в России такого не было, так что не парься.
— Что я должен знать о Майами? — спросил я, когда мы отъезжали от его дома.
— Хороший и глубокий вопрос, Слав. Весь Майами — это слоеный пирог. Есть богатые районы, а есть такие, куда я тебе даже в броне и со стволом соваться не советую.
Он кивнул налево, где за пальмами виднелись высотки.
— Видишь? Это Брикелл. Финансовый центр. Там живут яппи (молодые специалисты), банкиры, всякие ребята с Уолл-стрит, которые купили кондо (сленговое сокращение от кондоминиум — это форма собственности на недвижимость, чаще всего квартира в многоэтажном доме) за пару лямов. Днем там работают, а ночью тусуются, там много пабов и баров. Дорого, популярно для молодёжи. Но семьи там не живут, потому как школ нормальных нет.
Мы проехали дальше, и пейзаж за окном начал меняться. Высотки отступили, появились одноэтажные домики, заросли зелени.
— А вот это уже Коконат-Гроув, — продолжил Маркус. — Тут совсем другая история. Самый старый район Майами. Знаешь, как его называют? Деревенский шик. Дома в испанском стиле, яхты у причалов, манговые деревья во дворах. Тут живут те, у кого есть дети. Или те, кто хочет прикидываться, что они не в бешеном городе, а на необитаемом острове с коктейлем, гладя своих псов.
Я смотрел по сторонам. Действительно, зелень, тишина, аккуратные заборчики. Идиллия, Ире бы понравилось.
— Но ты, Слав, если решишь ночью погулять, имей в виду: Майами не тот город, где это безопасно. — Маркус вдруг стал серьезнее. — Чем дальше от побережья, тем веселее. Есть у нас Овертаун, есть Либерти-Сити. Туда мы с тобой по
