промышленным запахом, который въедается в одежду и потом не выветривается сутки. К хлорке примешивалась влажность, почти осязаемая, теплая, оседающая на лице легкой пленкой.
Раздевалка мужская, длинная, с двумя рядами деревянных скамеек, прибитыми к полу, и шкафчиками вдоль стены из синего фанерного шпона. На дверцах шкафчиков крупные белые цифры от руки.
Замки внутренние, на ключе, его выдавал кассир. На полу серо-белая кафельная плитка, мокрая по краям от босых ног предыдущих посетителей.
По углам скользкие лужицы воды. Через потолочную решетку приглушенно гудела вентиляция.
Нам выдали плавки на всякий случай, у кого не было своих. Серые шерстяные, фабричные, с резинкой.
У меня были свои бордовые, прихваченные еще из Громовки. Шапочка резиновая, белая, с надписью «Спорттовары» по внутреннему краю.
Я быстро разделся. Майку с номером «9» снял аккуратно, не сминая ткань, повесил на крючок.
Брюки сложил по стрелке. Следы горчичника с утра уже окончательно ушли, кожа на боку осталась слегка красноватой, со следами клея. Бок болел на тройку из десяти. Если в воде на раздраженную кожу попадет хлорка будет щипать, но это не критично.
Кравцов разделся через два шкафчика от меня. Телосложение у него как я угадал на разминке, плечевой пояс мощный, грудная клетка глубокая, пресс прорисован, не до кубиков, как у мальчишек на пляже после трех месяцев загара, а как у спортсмена, который тренируется системно, год за годом.
Бедра мускулистые, икры плотные. Спина широкая, с проступающими лопатками. По плечам и груди у него остались капельные следы от мела, не до конца стертые после подтягиваний. Кравцов это заметил, провел ладонью, скривился, потер сильнее.
Сашка-длинноногий привычно стоял рядом. Длинный, худой, с белой кожей и редкими волосами на груди, узкий в плечах, типичная фигура бегуна на длинные дистанции. В воде ему будет тяжело, у худощавых пловцов плавучесть ниже из-за низкого процента жира.
Толик-конопатый наоборот, плотный, коренастый, с короткими руками. Этому будет тяжело в гребке, длины руки не хватит для нормального шага гребка в кроле.
Парень в красной шапочке снял ее, рыжие волосы прилипли ко лбу, тоже оказался худым, с заметной сутулостью. На спине характерная впадина между лопатками, признак слабой мышечной поддержки.
Сенькин из ПТУ снимал майку медленно, в раздевалке смотрел на свои руки, ладони с черными следами заводских работ, которые не отмывается мылом. На плече старая татуировка-наколка, синяя, размытая, в форме якоря, не очень умелая, видимо, школьная или ранняя пэтэушная.
Тело крепкое, рабочее, но не пловца, мышцы плеч и спины забились после подтягиваний, видно по жесткости движений.
Все шумно и торопливо переодевались. Раздевалка наполнилась эхом голосов, плеском воды из соседней душевой, сипом резинок, натягиваемых на бедра.
— А, ну ладно. — Сашка-длинноногий повернулся к Кравцову, поправляя плавки. — В воде-то я тебе сегодня не помощник, Витя. Я плаваю как утюг.
— Ничего, ты на беговой помог. — Кравцов хлопнул его по плечу. — Тут я сам.
Он посмотрел в мою сторону, на этот раз без слов, только скользнул внимательным взглядом. Я уже надел шапочку, натянул на уши и закрепил под подбородком.
Через короткий коридор с побеленными стенами мы прошли в зал бассейна. Я по привычке сделал два коротких вдоха через нос.
Адаптация дыхательной системы к хлору занимает у пловцов первые пятнадцать секунд, кто этого не знает, тот потом долго откашливается на бортике.
Ну что, посмотрим, как получится у меня в воде.
Глава 29
Плавание
Зал бассейна прямоугольный, длинный, метров тридцать пять с прилегающими зонами, шириной пятнадцать. Стены светло-голубые, с потеками воды и хлорки по углам, в верхней части большие окна с прозрачным армированным стеклом, через которые шел матовый дневной свет.
Потолок высокий, с балками, под ними два ряда длинных люминесцентных ламп в металлических плафонах. От них шел холодный, голубоватый свет.
Чаша бассейна на двадцать пять метров в длину, шесть дорожек шириной по два метра каждая. Дорожки разделены пробковыми разделителями, нанизанными на тросы.
Стенки чаши кафельные, белые, со сколами по углам. Дно тоже кафельное, с разметкой каждой дорожки.
На мелкой части глубина метр двадцать, дно видно отчетливо, кафель с черной разметкой и центральной полосой. На глубокой три метра, дно угадывается мутно, скрылось в синеве. Вода чистая, голубоватая, с легкой рябью на поверхности от циркуляционных насосов.
По бокам бассейна узкие бетонные дорожки, по ним нельзя ходить без босых ног, на стенах висели предупреждающие таблички с трафаретами: «БЕГАТЬ ВОСПРЕЩАЕТСЯ». В углу тумбы старта, две из них съемные, металлические, с поверхностью, обтянутой резиновой полосой с насечками.
Резинка местами стерлась, проступил металл. У дальнего бортика финишные тумбы, ниже стартовых, для судей с секундомерами.
Трибуны узкие, на сорок мест, в два ряда, деревянные, у одной из длинных сторон бассейна. Сейчас на трибунах сидели человек пятнадцать, это судьи, тренеры школ и родственники участников.
У дальнего края я увидел Зубова, в том же тренировочном костюме, с блокнотом на коленях, рядом стакан с чаем в подстаканнике, принес из служебной комнаты. Ефимов сидел в первом ряду, чуть в стороне, с папкой.
Главный судья по плаванию крепкий мужик в синей трикотажной майке, с прической «полубокс», лет сорока, с татуировкой якоря на левом предплечье, очевидно, бывший флотский. На шее висел секундомер «Слава» на черном шнурке.
Двое помощников стояли у дальнего, финишного бортика, тоже с секундомерами. На столике у бортика стопка протоколов, заточенные карандаши и графин с водой.
Эхо в зале стояло особенное, голоса отражались от воды и от высокого потолка, накладывались и превращались в гул. Каждый плеск, каждое движение разделителя, каждый шаг по бетонной дорожке, все отдавалось дребезжащим звоном.
— Так. — Главный судья хлопнул в ладоши, эхо подхватило хлопок и понесло по залу. — Подходим, садимся вдоль бортика. Я повторю условия, дисциплина четвертая, плавание сто метров вольным стилем. Четыре отрезка по двадцать пять метров каждый. На повороте обязательно касание стенки рукой, разрешен любой поворот, открытый или сальто. Стартуем с тумбы по свистку. Фальстарт, тогда повторный выход, второй фальстарт снятие с дистанции. Технические нарушения: отказ от касания стенки на повороте, прохождение под разделителем, помощь со стороны. На старт встаем по трое человек, три тройки по очереди, по стартовому протоколу.
Он раскрыл протокол, провел пальцем.
— Первая тройка: первая дорожка Кравцов, вторая Громов, третья Сенькин. На исходную.
Я поднялся со скамьи у бортика. Кравцов уже шел к своей тумбе. Сенькин последним, он двигался тяжелее всех.
Мы поднялись на тумбы. Старт на мелкой части бассейна, шестая дорожка от меня по правую руку у
