дальней стены, моя вторая, по центру.
Тумба металлическая, с резиновой полосой на верхней поверхности. Я наступил, резина под босой стопой оказалась мокрой, скользкой, видимо, после предыдущей разминочной тренировки кто-то стоял здесь мокрый и оставил следы. Поверхность резинки не была идеально шершавой, насечки забились мелкой грязью.
Я сразу почувствовал, что с этой тумбой будет проблема. На старт с этой резинки нужно вставать осторожно, не толкаться слишком резко с задней ноги, иначе передняя соскользнет в момент выхода.
Размяться у тумбы я уже не успел, судья поднес свисток ко рту.
— На старт.
Я наклонился вперед, ноги в исходной для прыжка с тумбы. Левая впереди, носок за край, правая чуть позади, на полстопы.
Колени полусогнуты. Корпус наклонен вперед, пальцы рук перед лицом, ладони вместе. Я выдохнул через нос, потом сделал короткий вдох и задержал дыхание.
— Внимание.
Краем глаза увидел, что Кравцов на первой дорожке стоит ровно, привычно, корпус сильно наклонен, ноги вместе, в стартовом «стэп-стиле». Сенькин на третьей, корпус поднят слишком высоко, сразу видно, не пловец, плавает по-простому, по-житейски, как заводской мужик в речке у Сердобска.
Свисток.
Я оттолкнулся, но в тот самый момент, когда я начал переносить вес на переднюю ногу, передняя стопа поехала по мокрой резинке. На полсантиметра, не больше, но этого хватило.
Толчок не получил полной опоры, корпус ушел вперед раньше ног, и я начал заваливаться вниз, а не вперед. Вошел в воду не нырком, а лопаткой, плоско, с тем неудобным разворотом, при котором правое плечо опередило левое.
Под водой я понял, что это задержка на две секунды, не меньше. Но два метра дистанции это катастрофа на сотне.
Хлорка сразу ударила в глаза, даже сквозь зажмуренные веки чувствовался ее запах в воде. Я открыл глаза только на втором гребке, под водой, кафельное дно с черной разметкой плыло снизу.
Сделал два сильных гребка ногами в положении «стрелы», стиснув челюсти. Вышел на поверхность позже, чем планировал, на пятом метре, а не на третьем. Сразу за мной с двух сторон шла волна от Кравцова и Сенькина.
Кравцов слева, на полтора корпуса впереди, Сенькин справа, тоже впереди на корпус.
Я был третьим. То есть последним из тройки. Если так и пойдет, в общем протоколе из двенадцати буду где-то восьмым-девятым. Это минус двадцать очков от того, что я мог взять. Это конец.
Я не запаниковал. В прошлой жизни я выучил одну вещь раньше всех остальных, вода прощает технику и наказывает за рывки.
На сотне самое глупое попытаться отыграть отставание мощным гребком в первые двадцать метров. Это сжигает плечи за десять секунд, и потом ты ползешь оставшиеся восемьдесят метров. Отставание в воде надо отыгрывать темпом в гребке, а не амплитудой.
Я ушел в свою технику. Длинный гребок, высокий локоть на входе, ладонь параллельна поверхности воды, кисть расслаблена.
На середине гребка давление, прокат через бедро, выход у бедра, рука уходит расслабленно в воздух. Корпус дает крен на каждое движение, бедра задают темп всему телу.
Ноги идут двухтактным кролем, два удара на цикл, не четыре, как любят учить в школьных секциях. Двухтактный гораздо экономичнее на средней дистанции, а сто метров это уже как раз такое расстояние.
Дыхание на каждый третий гребок, поочередно вправо-влево. Это позволяет видеть обоих соперников и не уставать шее.
К двадцать пятому метру первый разворот.
Я подошел к стенке на длинном гребке, не сбавляя темпа. Касание рукой, как требовали правила.
Поворот сальто разрешен, но такое касание это уровень спортивной школы с тренером, а я тренировался на длинных в речке без бортика, и сальто в моем нынешнем теле я еще не закрепил.
Поэтому я ушел в открытый разворот. Подтянул колени к груди, отжался обеими ногами от стенки. Такое скольжение под водой пять метров самый эффективный участок плавания, тело идет почти без сопротивления, потому что нет волны от движения рук.
На повороте я отыграл полкорпуса. Сенькин ушел в свой простонародный, мужицкий разворот, с поднятием головы из воды, с потерей темпа. Кравцов ушел в открытый, как и я, но не настолько глубоко.
Когда мы вышли из-под воды на втором отрезке, Кравцов был впереди на корпус, Сенькин позади меня.
Я уже шел вторым.
С тридцатого по пятидесятый метры мы плыли второй отрезок. Кравцов работал ровно, но я видел его технику краем глаза.
Гребок у него короткий, рваный, с резкими ударами рук, плавает быстро, но не экономично. На длинной дистанции его бы съели.
На двадцати пяти метрах с отрывом нет, у него хватает скорости. На пятидесяти-семидесяти метрах мы должны сойтись.
К пятидесятому метру я уже видел его плечи, лопатки работали жестко, без нужной разрядки между гребками. У него ноги гребли в в четырехтактном режиме, это слишком много и неэффективно, он сжигал кислород на бесполезных ударах.
Второй поворот.
Я подошел к стенке еще плотнее, ушел в открытый разворот глубже, толчок от стенки сделал двумя ногами одновременно, без расхождения. Скольжение пять с половиной метров.
На тренировках я доводил до шести, сегодня под нагрузкой получилось пять с половиной. Когда я вышел из-под воды на третьем отрезке, Кравцов был впереди на полкорпуса. Сенькин остался далеко позади, метров за восемь, уже не соперник.
Третий отрезок с пятидесяти по семьдесят пять метров. Здесь обычно ломаются все, кто стартовал быстро.
Мышцы плеч начинают забиваться молочной кислотой, дыхание сбивается, гребок укорачивается. Я знал это место на дистанции наизусть, в прошлой жизни тренер сотни раз гонял меня с секундомером
Я сам себе делил дистанцию на четверки, как стометровку, и знал, что на третьем отрезке надо не прибавлять, а удерживать. Прибавлять надо на четвертом.
Я держал свою технику. Длинный гребок, высокий локоть, прокат через бедро.
Кровь ровно шла к плечам, дыхание на каждый третий гребок, влево-вправо. Бок отзывался короткими уколами, на двойку с половиной, в воде он давил меньше, чем на суше, потому что выталкивающая сила воды поддерживала ребра, не давая им растягиваться при глубоком вдохе.
К шестидесятому метру я был у плеча Кравцова. Он заметил это, я почувствовал краем глаза, и попытался ускориться. Но именно тут его техника подвела.
Гребок сократился еще больше, он еще чаще забил ногами, тело начало мотаться из стороны в сторону. Это самая грубая ошибка кролиста на третьем отрезке, добавление частоты при потере длины. Скорость резко падает.
К семидесятому метру я был на корпус впереди него.
Третий поворот.
Я ушел в стенку чисто, оттолкнулся и скользнул
