по пути на шахматный турнир, становится страшно. Не за себя. Пусть Линда немного выпадает из дурацких стандартов красоты пещерных людей — она все равно молодая девушка, а значит, в группе риска по приставаниям и домогательствам.
Второе и верное — купить-таки машину. Раньше отсутствие прав мешало, а теперь — всего лишь нехватка денег. Не попробовать ли дядюшку Манни потрясти?
Взять кредит? Во-первых, никто не даст, кроме того же ростовщика. Во-вторых, мне единственной ипотеки хватило. Я ее закрыл, но повторять не хочу. Ощущение того, что я кому-то задолжал — неприятное.
— Гарри, клавишник из «Гнилых мозгов», сломал ногу! — выпалила будущая «Пенни Смит».
— Мне его, конечно, жалко… — начал было я и тут до меня дошло, что это «жжж» неспроста. — Это группа Эдди так называется, да? И пока музыкант безногий, ему не нужна машина? — предположил я.
— Йеп! Угадал! Даст покататься на пару месяцев. Взамен — хорошую длинную песню со стихами. Я же знаю, что тебе совсем несложно, Крис! У него нормальная машина. Форд Пинто, но не тот, который взрывается, когда въедут в зад, а универсал, у него бензобак по-другому устроен. Огромный кузов, как у пикапа моего папаши. Аркадный автомат поместится. Смекаешь, про что я?
И кто-то еще говорил, что Трейси дура. Увидела возможность, нашла уязвимое место и ударила в него. Уверен, эта девушка далеко пойдет, даже если с карьерой модели Плейбоя не сложится.
Про взрывающийся Пинто нам мистер Санчез на автомеханике рассказывал. Всем ладная недорогая машина, но с фатальным изъяном — риском возгорания при повреждении бензобака. Учитель честно предупреждал, чтобы не соблазнялись низкой ценой и не вздумали покупать, если не хотим сгореть заживо. Стоит посоветоваться с учителем и тем же новым приятелем Рамоном. Они явно больше меня в теме того, что взрывается, а что нет.
— Подумаю, Трейси. Вдруг песня не придумается, завтра скажу, — пообещал ей.
— Да что тут думать, Тобалито! Тачка за всего лишь песню, не капризничай! — вступила Елена. Как будто бы сочинять стихи и музыку просто! То есть плагиатить! Да… просто. Трудности в основном моральные.
Ужинала будущая фотомодель у нас, не прекращая болтать о том, что «Гнилым мозгам» совсем чуть-чуть не хватает для того, чтобы стать настоящими звездами.
Ну да, всего-то текстов, музыки, ноги у клавишника и нормального названия. Ребятам явно необходим ребрендинг. О великий Ктулху и другие Древние! Опять вы меня толкаете на путь музыкального плагиата, а я даже не знаю, что выбрать!
Одних и тех же артистов обижать как-то не хочется. Хотя у того же Аурелио Вольтера есть песня, шикарно подходящая под название группы Эдди — «Мозги!». Нет, если уж шагать далее по кривой дорожке воровства песен, то стараться брать у разных артистов.
Что бы такого выбрать, во имя Ктулху… А почему бы как раз про древний ужас из морских глубин стихи и не взять? Как раз знаю англоязычные. Не то, чтобы наизусть, но где не вспомню — там додумаю.
Вечер потратил на закачку еще одной дискеты с Эппл Паскалем с четырех разных BBS. Половина пути пройдена! Заодно научил подругу пользоваться сетью — она умненькая, почти сразу сообразила, что да как. Всего несколько пояснений потребовалось. В перерыве между файлами Линда позвонила домой, но все, что она сказала — «Привет» и «Спасибо». Не стал лезть в душу. Захочет — расскажет.
Одно из досадных ограничений примитивных компьютеров начала восьмидесятых — однозадачность. То есть, пока Эппл занят скачиванием Паскаля, мы компом пользоваться возможности лишились. Не то, чтобы у нас не нашлось, чем заняться. Я про домашку. Конечно, про нее! Как же иначе?
И песню для Эдди я все таки выбрал!
(напоминаю, за 1000 сердечек на книге бонусная глава)
Глава 4
— Крис, а что за песню ты сочинил? — спросила Линда на пороге парикмахерского трейлера. — Я ведь видела, ты ее записал вместо домашней работы по математике.
— Она мрачная и немного жуткая, по мотивам Лавкрафта.
— Обожаю его ужастики!
Между прочим, среди книжек, переданных мистером Кимом, полно фантастики, в том числе и Говард Филлипс Лавкрафт.
— Книги отец не очень запрещал, только фантастику по телевизору, — поделилась девушка, заметив моё удивление.
Пришлось напеть «Бесконечность тьмы» отечественного певца Павла Пламенева. Она существует сразу в русском и английском варианте. Его и использовал.
Глубоко под землей, в мертвом городе спит…
Слуха у меня нет. Мелодию помню очень условно, слова в паре мест домыслил, но материал хорош сам по себе и мое вмешательство его не настолько испортило. А то, что Дюке, взятый на прогулку, тихонько заскулил в такт стихам, только усилило впечатление.
— И правда жуткая! У нас будет машина, я уверена!
Во вторник утром мы прокатились на оранжевой колеснице ужаса — школьном автобусе, родном брате уаза-буханки, лишенном капота. Тесный салон, жесткие сиденья, контингент из хулиганистых чикано, засвистевших, когда зашла Линда, одетая в обновки. Верните капюшон и худи! Нефиг на мою девушку всяким малолетним гопникам пялиться. Да-да, я ревную! Даже зная, что шансов на взаимность у мексиканской гопоты ноль. Человеки так устроены — испытывают эмоции, часто нелогичные.
Парень на год младше меня чуть не шлепнул красавицу по заднице, туго обтянутой новыми джинсами. Стушевался под моим тяжелым взглядом и сделал вид, что собирался ногу почесать. Ага, как же! Машина. Она нам нужна уже сегодня.
После урока литературы я подошел к миссис Уайт, честно соблюдающей нашу сделку и не нагружающей меня домашкой.
— Мэм, позвольте вас спросить — что вы думаете о творчестве Лавкрафта?
— Он прямой литературный наследник Эдгара Аллана По, мистер Колон. Его сложный язык великолепен, а метафоры пугающи и изящны.
— В таком случае не могли бы вы взглянуть на стихотворение?
— «Беспощадные боги тогда сошли со своих чёрных звёзд…», — шепотом прочитала вслух старушка. — Кристобаль, вы превзошли самого себя! Какая невероятная глубина и пугающая образность! Это же чистый, незамутненный экзистенциальный ужас. По строению и мрачной эстетике ваше творчество перекликается с визионерскими стихами Шарля Бодлера, но в нем пульсирует первобытная, космическая безысходность, что присуща самому Лавкрафту. А эта скрытая в ритме обреченность? Поразительно! Словно мрачное величие милтоновского «Потерянного рая» соединили с тяжелой поступью Данте, спускающегося в преисподнюю. Я обязана немедленно написать профессору Кроуфорду! На конкурс
