помощи никакой драки не будет. Командиры в Ордене не идиоты. Зачем гнать людей в бой, если можно проехать мимо пеших врагов и продолжить преследование? Обезьяны за ними все равно не угонятся. В общем, предложение Канса не лишено перспектив. Осталось самому на все посмотреть и оценить ситуацию.
— Хорошо, — я кивнул приятелю и сделал приглашающий жест. — Пошли, покажешь нам этих имперцев.
Все оказалось так, как и говорил Канс. С крыши ратуши открывался отличный вид на окрестности, и оттуда был хорошо виден отряд рыцарей, который как раз выезжал на вершину дальнего холма. Обезьяны тоже присутствовали. Только никакие дома они уже не обшаривали. Сидели на брусчатке рядами, а козлорогий им что-то там объяснял. Изредка оборачиваясь и указывая на город.
Судя по всему, дети Иблида и правда собираются здесь что-то найти, но вряд ли у них это получится. Дело в том, что полусотня рыцарей Джарты вооружена легкими кавалерийскими пиками, которые можно возить в седле. Не самое страшное оружие, но легкобронированным противникам этого хватит. Да, у детей Иблида есть щиты, но очень сомневаюсь, что они выдержат таранный удар. Впрочем, рыцарей они в любом случае задержат, а мы тем временем доберемся до леса, полоса которого видна на востоке. Там нас уже не поймают.
Еще непонятно было, куда подевался отряд, командира которого я убил в Акареме. Две сотни бойцов — это очень немало и вряд ли светлые его уничтожили. Они бы так быстро сюда не приехали. Впрочем, гадать смысла нет, да и не все ли равно, куда подевались эти уроды.
Что же до всего остального… Я не знаю, зачем рыжая красавица отправилась в этот поход. Просто не хочу думать о ней плохо. Нет, возможно, Аста меня ненавидит, но, скорее всего, она просто не могла отказаться от этой поездки. Гибель ландмейстера Снори — это не шутки, и кому как не главе дознания Джарты отправиться на поимки убийцы? Наверное, опросила солдат, которые слышали то, что говорил перед смертью алхимик, и теперь знает куда и зачем я направляюсь?Да, скорее всего, так и есть, и это не может не напрягать. В том смысле, что нам нужно первыми добраться до Сарна. Как это сделать — пока непонятно, но что-нибудь да придумаем.
Еще бы хорошо поменьше думать об этой женщине. Ну да… Попробуй себя заставить…
Времени хватало, и я в общих чертах пересказал ребятам свой разговор с Хойтом. Ту его часть, которая касалась нашего с ними похода. Про свою мать даже не упоминал. Просто не видел смысла грузить приятелей бесполезной для них информацией. Когда мой рассказ был закончен, а отряд рыцарей въехал в пригороды Шанары, мы с Гроном отправились вниз, оставив Канса на крыше.
В самой ратуше царила разруха. Мебель по большей части сгнила, стены потрескались, на полу лежали кучи мелкого мусора, и воняло тут преизрядно.
Ничего ценного здесь, конечно же, не осталось. Мародеров в Шанаре побывало достаточно, и все, что можно было унести, они унесли. Даже выломали дверь в городскую библиотеку и разбросали по полу большую часть хранящихся там книг. Странно… Хотя, книги ведь весят немало, а по-настоящему ценными являются лишь некоторые из них. Таскать же лишний вес с неясной перспективой заработка желающих, видимо, не нашлось. Впрочем, ценные книги, наверное, уже отсюда забрали, а то, что осталось, никому и даром не нужно. Какие-нибудь торговые отчеты, пафосные истории о деяниях городской знати и тупые любовные романы, от которых нормального человека стошнит. Нет, при других обстоятельствах я бы здесь вдумчиво покопался, но сейчас есть другие дела.
За то время, пока мы разговаривали на крыше, дети Иблида успели обыскать с десяток домов и снова расселись на брусчатке для получения каких-то указаний от своего командира. От ратуши до них было шагов шестьсот, и, чтобы не попадаться на глаза этим тварям, мы с Гроном выбрались через окно. Потом проулками вернулись к святилищу Шамы, откуда урх отправился к Восточным воротам города. Я же прошел к повороту на ратушу и, усевшись на бетонную тумбу, принялся ждать.
Рыцари мимо не проедут. Даже если они по какой-то причине направятся в центр города, меня все равно заметят. Отсюда до ворот святилища — чуть больше четырех сотен шагов, до перекрестка — примерно поллиги. Кольчугу я отдал Грону, ведь бегать в ней было бы не самым умным решением. Сейчас на лошади меня никто не догонит. Главное, чтобы не достали стрелой, но попасть в бегущего человека не так-то и просто.
Сидеть без дела было скучно, и мысли снова вернулись к рыжеволосой красавице. Нет, никаких иллюзий по этому поводу не было. Главной ищейке действительно нужна моя голова, иначе зачем бы она взяла в поход телохранителей Снори? Да, Печати Ветра у меня нет, зрение не такое хорошее, как у Канса, но варваров от рыцарей отличу на любом расстоянии.
Когда отряд подъехал ближе, я узнал в одном из северян того урода, что приходил вместе со Снори в темницу. Варвары едут мстить за своего господина, и никто меня арестовывать не собирается. Впрочем, ничего от этого не меняется. Мне просто грустно видеть врага в этой женщине…
Вообще, предстоящее мероприятие не вызывало в моей душе ни тени сомнений, и совершенно плевать, кто и какую сторону здесь представляет. Хаос или Свет — для меня нет никакой разницы. С обеих сторон только враги, и я не против, если все они тут подохнут. Ну, кроме рыжей, пожалуй…
И вот, казалось бы, мы могли просто уйти, но тогда ничего бы не изменилось. Если же получится стравить этих уродов, то в отряде рыцарей обязательно будут потери. Раненых с собой не потащишь, погибших коней заменить нечем, и, возможно, за нами уже никто не поедет. Это, конечно, самый лучший расклад, но будем надеяться…
Отряд действительно направлялся в святилище Тьмы, и меня они заметили сразу. Собственно, как и планировалось. Один из ехавших впереди рыцарей указал на меня рукой и что-то проорал в конец строя. В следующий миг вперед выехал тот самый варвар. Дав ему как следует себя рассмотреть, я попятился так, словно эта встреча была для меня сюрпризом и, обернувшись, убежал за угол в сторону перекрестка.
Вот даже не знаю, как бы я поступил на их месте, но, наверное, о засаде бы думал в последнюю очередь. Просто некому ее тут устраивать. Они ведь прекрасно знают, сколько нас здесь, а то, что я пеший, посчитают особой удачей и
