соседним домам. Ещё два десятка вместе с князем штурмовали дом сотника Хариса, и около тридцати нападавших добивали защитников возле тренировочной площадки у восточной стены. И это только три самых крупных отряда. Впрочем, остальных в расчёт можно не брать.
Приняв решение, Алес послал сову на разведку окрестностей и, указав рукой на восток, мысленно приказал:
— Туда!
Подчиняясь команде ведущего не-живые вышли со двора и двинулись толпой в указанном направлении. Быстро и почти не отличаясь на ходу от разумных. Он шёл следом за ними, контролируя свой отряд взглядом, морщился от боли в груди и остро ощущал всю нереальность происходящего.
И он, и в то же время не он. Разум старого мастера Смерти и его память были недоступны, но чувства, умения и реакция на реальность прочно вплелись в сущность носителя артефакта.
Спокойное удивление… Другими словами не выразить. Кейр за всю свою долгую жизнь никогда не видел такое количество снега, и Алес, двигаясь за отрядом, ловил себя на мысли, что удивляется обычным вещам. Невысоким заборам, домам изо льда и тому, что ноги ведомых почти не проваливаются в глубокий снег. При этом он каким-то невероятным образом спокойно контролировал свою сову, каждого из шестнадцати не-живых и одновременно пытался спланировать предстоящий бой. Если бы не весь этот творящийся ужас он бы, наверное, радовался таким новым возможностям, но боль и покачивающиеся впереди трупы друзей не позволяли забыть… Он бы отдал это все за то, чтобы вернуться назад… за то, чтобы ничего этого с ним не случилось.
На перекрёстке, возле дома Миса-кожевника, Алес поднял ещё четверых бойцов и назначил Дила командиром отряда.
Разум не-живых изменяется, но память о соплеменниках, родственниках и друзьях у большинства из них сохраняется. Ненадолго, но получив правильную команду, бойцы способны отличать тех, кого трогать нельзя, а память командира — это память отряда. С Дилом во главе его не-живые не атакуют никого из защитников. Рядовому Отмеченному Смертью такой контроль не по силам, но он сейчас мастер! Высший жрец своей Прекрасной Богини…
Бой на площадке закончился. Алес знал, что не успеет, но цель этого похода была в другом. Здесь он наберёт новых бойцов и постарается помочь сотнику. Дом Хариса — через две улицы справа, но идти туда сразу было нельзя. Там сейчас больше десятка сильных Отмеченных, а у него только двадцать бойцов.
Никого живых из своих не осталось. Непонятно, откуда тут ночью взялось столько народа, но скорее всего ребята отмечали какой-то праздник в одном из соседних домов. По приказу сотника все оставшиеся в посёлке обязаны были иметь при себе оружие, и вот оно — пригодилось… Задержали ублюдков и дали ему шанс отомстить.
В тот момент, когда он с отрядом повернул с улицы к восточной стене, лигейцы обшаривали трупы и снимали с мертвых броню. Никто не ждал нападения, и это сыграло Алесу на руку.
Их заметили сразу. Четверо не занятых мародерством лигейцев повернули головы, и один из них проорал:
— Тревога! Строй! По десяткам! Быстро!
— Убить! — мысленно приказал бойцам Алес и, распределив цели атаки, повесил перед собой Щит.
Получив команду ведущего, не-живые молча побежали вперёд и с ревом вломились в толпу заметавшихся на площадке врагов.
Сухо лязгнула сталь, заорали раненые, трое лигейцев упали на утрамбованный снег, и началась свалка.
Тридцать против двадцати это в большинстве случаев не очень хороший расклад, но его бойцов эти мелочи не касаются. Каждый поднятый не-живой в скорости реакции не уступает Отмеченному с сильной Печатью. Они не знают усталости, не чувствуют боли и сострадания. Единственное слабое место — голова, но на всех его бойцах сейчас надеты стальные шлемы.
Лигейцы были опытными воинами. Разменяв шестерых своих на двух бойцов Алеса, они все-таки сумели организовать строй, и это, наверное, помогло бы, не будь у не-живых командира.
В первые минуты боя на Алеса никто не обращал внимания, и он без помех призвал все трупы, что лежали позади строя лигейцев. Оружие убийцы у них забрали, но не-живой и одними руками способен доставить кучу проблем любому одоспешенному бойцу.
В те пару минут, пока тела поднятых бойцов перестраивались, его отряд потерял еще троих, но это было последним успехом противников.
— Назад! — морщась от криков, мысленно приказал он своим бойцам, а затем продублировал команду вслух, чтобы привлечь к себе больше внимания. Все не-живые очень уязвимы в момент перестроения тканей, поскольку продолжают лежать неподвижно, и противников в этот момент лучше чем-то отвлечь.
Дождавшись, когда бойцы отойдут, и внимание большинства лигейцев переключится на него, Алес шагнул вперед и обвел взглядом ощетинившийся копьями строй. В Щите тут же исчезли две пущенные стрелы, но он не обратил на них никакого внимания. Опасны только зачарованные. Да и то, если их прилетит больше трёх сразу.
Он прекрасно знал, как сейчас выглядит со стороны. Для этого не нужно смотреть на себя в зеркало. У всех, кто управляет не-живыми глаза в темноте светятся темно-багровым светом. Как и у их мертвых бойцов. Эта особенность немного демаскирует, но она же и добавляет правильного эффекта при общении с теми, кого ты собрался убить.
— Кто-ты, ублюдок? — перекрикивая ругань, проорал ему один из десятников. — Что тебе нужно от нас, тварь?
— Меня зовут Алес, — ответил парень, мысленно отсчитывая удары сердца, оставшиеся до подъема новых бойцов. — И я хотел спросить вас о том же. Мы спокойно жили здесь… Вас не трогали, но…
— Вперёд! — не дав ему договорить, рявкнул десятник своим. — В головы! Бейте уродов в головы!
— Ну да… — Алес усмехнулся и резко выбросил правую руку.
В следующий миг большой темно-зелёный шар сорвался с его ладони и, пролетев по дуге, разбился о выставленные щиты. Центр строя на пару мгновений затянул ядовито-зелёный дым, и все, кто попал в это облако, заорали так, что их было слышно на другом конце Акарема. Строй сломался, и Алес тут же отправил бойцов в эту брешь. Одновременно с этим в спины смешавшимся врагам ударили поднятые не-живые и началось избиение.
В этом бою выживших не было. Алесу пленники не нужны, а его бойцы не знают, что такое жалость и сострадание. Все закончилось меньше чем за десять минут, но он все равно не успел.
Когда парень поднимал последние трупы, рёв впереди оборвался и сердце болезненно сжалось.
Мора мертва, а значит, погиб и хозяин. Эти твари убили последних защитников. Впрочем, планы это
