никак не самому обаятельному и привлекательному менеджеру по киллингу. Или нет?
⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀
Глава 11
Эгоизм чистой воды
●
⠀⠀
Сначала по земле прошла дрожь, и мы попадали с ног. Затряслись здания, там и сям по асфальту пролегли трещины, задребезжали и начали вылетать окна. Сидя на заднице под фонарным столбом и фиксируя взглядом девчонок, я поймал первую мысль: «Орда! А что, если разрушится Орда?» Немного успокаивал тот факт, что здание уцелело до этого, пережило и возникновение Хтони, и погромы, и всякие ужасы и стены там были капитальные, полуторавековой давности, толщиной в полметра, если не больше.
Летели с крыш черепица и шифер, искрила проводка, рушились перекрытия, кое-где занялись пожары. В висках ломило, Хтонь как будто приобрела второе дыхание, насыщая атмосферу своими невидимыми и неосязаемыми тягостными миазмами. В воздухе стояло марево из бетонной и кирпичной пыли, дыма, поднятых туч песку. Наконец, всё закончилось — спустя минуты три, не меньше.
С трудом сдерживая ругательства, я поднялся, сунул кард за спину — в крепления, и осмотрелся.
Жуткий хруст и какие-то хлюпающие звуки раздались где-то над головой и я с неким внутренним холодком сообразил — в этом подъезде жилой была только одна квартира: та самая, где обитали убитые упырем пацаны. И мясные утробные хлюпанья звучали именно оттуда!
— Эсси! Портик! Девчонки! Щиты!
Пусть и потрепанные землетрясением, Шерочка с Машерочкой мигом сообразили что делать, и вскочили, напружинив ноги и сомкнув стальные квадратные пластины щитов. Эльфийка, подхватив штуцер и на бегу поправляя патронташ с боеприпасами, взлетела на небольшой портик над входом в полуразрушенный ресторанчик в греческом стиле.
Я замер, приняв боевую стойку и взявшись за торчащую из-за плеча рукоять карда. Принюхиваясь, прислушиваясь и присматриваясь, я пытался понять — что за хрень творится в той квартире?
— Однако, кадавра этого в Паннонской Хтони видал, — из облака пыли вышел Хурджин, почему-то один, без сопровождавших его в качестве прикрытия троих снага.
— Резиновыми членами торгует? — не удержался я.
— А? Так-то нет! Так-то это мясной голем, он не торгует, он только убивать горазд и то часа три-четыре, потом гнить начинает однако… — Хурджин сохранял обыкновенную свою невозмутимость.
— Какой еще… — обрадоваться появлению тролля я не успел, рама лопнула и на улицу вывалилось огромное туловище о трех головах и с кучей конечностей.
Нет, не как то самое момо, которое человекопаук из Клоаки. А как Мясник из Варкрафта. Бочкообразное тело, противоестественные выкрученные конечности, хтонически фосфоресцирующие глаза всех голов сразу и раззявленные пасти. Судя по торчащим там и сям элементам алых доспехов, под воздействием магического выброса несчастные пацаны и их убийца теперь представляли собой единое целое! Чтоб я сдох, если все это не хитрый план: наубивать народ, прокачаться на этом, свалить в закат — и использовать своих жертв для суматохи, паники и террора!
— Броа-а-а-ар-р! — заорал мясной голем.
— Трамплин! — выкрикнул я.
Девчонки слитно выставили щиты над головой и, разогнавшись, я подпрыгнул, оттолкнулся от подставленных стальных пластин и, пролетая над трехметровой тушей голема, секанул кардом наотмашь, раскраивая ему голову.
Плеснуло красным — но тварь осталась на ногах. Я приземлился, ушел в перекат, намереваясь подрезать чудищу ноги, но…
— ДЫЩ! — раздался голос эльфийского штуцера.
Лопнула вторая башка! И тут мясник стал меняться — оставшаяся целая черепушка на глазах обросла пластами мёртвой плоти, скрываясь в такой странной броне.
— Однако, без меня не получится, — Хурджин, крякнув, выломал из стены кусок бывшей газовой трубы и крутанул его над головой с гудением. — Так-то вместе мы его сейчас уделаем!
И мы уделали.
⠀⠀
*⠀ ⠀*⠀ ⠀*
⠀⠀⠀
Это был кабздец. Такая серия ударов, которую получили Проспект и весь Маяк за последнюю неделю, сломила бы кого угодно. Никто не занимался подсчетами местного населения, но по примерным прикидкам на момент моего тут появления в Сан-Себастьянской хтони, на мысу Ашара проживало что-то около тысячи двухсот человек, шести или семи сотен гномов, полутора тысяч снага и пары сотен гоблинов. Половина всего этого сброда вкалывала на производствах и занималась сбором ресурсов в пользу маякских буржуа, еще тысяча — кучковалась вокруг Проспекта с его мелкими мастерскими, магазинчиками, притонами, малинами и хазами, предпочитая рискованную жизнь мародеров, охотников и сталкеров в самом сердце Хтони мнимой безопасности кварталов у решетки.
Остальные были «дауншифтерами» — или попросту бичами. Недостаточно целеустремленные, чтобы работать на предприятиях, и слишком трусливые, чтобы драться, эти асоциальные элементы всех рас и народов жрали не пойми что, спали не пойми где и дохли в первые же месяцы после перехода через КПП. Дикие снага, потерявшие облик человеческий пропойцы и торчки, опустившиеся гномы, сбрендившие гоблины…
При этом проблемы с выходом в город были только у ссыльных — добровольные переселенцы могли курсировать туда-сюда без всяких проблем, их просто отмечали через фэйс-айди. Почему эти сотни и сотни свободных личностей выбирали Хтонь — с этим я разобрался сразу после осознания себя в теле ученика резчика — полуорка Сархана.
И вот теперь Маяк потерял половину своего населения. Были убиты упырями или тварями, или погибли под завалами практически все представители дна и многие из тех, кто не успел прибиться к большой вооруженной группе в первые же минуты после атаки хайдуков. Многие из этих мужчин и женщин встретили смерть с оружием в руках, достойно сражаясь, такой тут жил народ. Мы потеряли троих из великолепной первой шестерки снага-стахановцев, Витенька был ранен очень серьезно и теперь отлеживался в цистерне, Хурджин получил повреждение обеих ног и едва не погиб в схватке с двумя мясниками — они навалились на нас целой толпой у гостиницы Кузеньки, куда мы пришли на помощь гоблинятам. Шерочка за малым делом не лишилась скальпа, Машерочке разорвало куском арматуры бедренную артерию.
Если бы не мои татау, Орда вполне могла бы прекратить своё существование. Но — у соратников исправно полыхали золотом предплечья и дарили им реанимацию и исцеления, ну и бонусом — физическое и нервное истощение. И окружающие это видели! И хотели в Орду!
Притащился Щербатый:
— Бабай, подлечи меня, а? — один глаз у него вытек, половина рожи представляла собой кровавое месиво, правая рука болталась бессильной плетью.
Во мне кипела энергия, просто бушевала — мы нарубили тварей вдоволь, кажется еще немного — и эта самая мана из ушей польется, отказывать не было никакого смысла, но… благотворительность? Не думаю, что в нынешних условиях это хорошая
