В общем, с того дня новый разговор так и не состоялся. Нина при встрече поглядывала то в мои глаза, то туда, куда приличная барышня пристально смотреть не должна, а Ульрих… Я ему в приватном разговоре честно сказал, что хочу им всего самого лучшего, но поставленное условие мне откровенно не нравится. Я не бычок производитель. Как, впрочем, не по душе пришлось оно и моей опекунше, а уж Ольгу Васильевну я уведомил на следующий же день.
Такие вот пирожки с крысятами, которые вполне легально продают во многих трактирах в родной Таганской Нахаловке.
Остальные общеобразовательные предметы проблем не доставили. Разве что риторика да греческая латынь немного подкачали, но на это были объективные причины. В первой оказалось сложновато удержаться в рамках культуры – давали о себе знать годы в детдоме и разборки на дне. Так что при давлении оппонента с проявляющимися угрозами я инстинктивно частично переходил на наезды на блатной фене и сам трамбовал опешившего визави, чем вызывал шок у старика-риторика. А также сдержанные приступы смеха от посещавшей иногда наши занятия Эльдары Сильверовны. И что-то мне подсказывало, что тратила она своё время опять же исключительно ради меня.
Сама подруга Ольги Васильевны в словесной баталии меня размазывала как хотела и слоями любой толщины, при этом, даже запугивая, мило улыбалась, отчего становилось не по себе. А ещё она из раза в раз пыталась объяснить упёртому старикашке-преподу, что это хорошо, что у нас в группе есть «кадр», способный выражаться иначе, чем куртуазным языком, потому как навыки разглагольствования нужны чародею скорее не на банкетах и в высшем обществе, а «в поле». Как при разговорах с заказчиками, так и с аборигенами, при встрече с чародеями из других полисов, а то и вовсе ренегатами.
Умение вербально «придавить» возможного противника, отвлечь его в бою, подтолкнуть и заставить ошибиться, спровоцировать на непродуманную атаку, выведать полезную информацию, а то и вовсе уболтать врага так, чтобы тот отступил и таким образом выиграть несостоявшийся бой, оказывается, одно из важнейших в нашей будущей профессии. Другое дело, что доступно это далеко не всем, и, можно сказать, является отдельной дисциплиной в чародейских искусствах.
Так что «любящие поговорить», в том числе и в бою, чародеи – вовсе не редкость. А уж про то, что подобные тёрки чаще всего происходят без взаимных расшаркиваний, зато с активным применением матерщины и «ботанья по фене», можно было и догадаться. Но хотя стальноволосая красавица меня в каком-то смысле хвалила, выше тройки я всё равно по этому предмету не получил, ведь умения прилично себя вести и поддерживать светский разговор на бально-банкетных мероприятиях, а также в межклановом общении никто не отменял.
Ну а по греко-латыни мне просто не хватало разговорной практики, хотя на необходимый минимум я с трудом, но натянул.
С основами чародейской безопасности тоже получилось просто. Стоило пробить медианы на руках, и объёмные печати стали получаться на загляденье… и неважно, что каждая вторая оканчивалась взрывом вместо нормальной работы. Я не виноват, что остальные растягивали пальцы с самого детства, а я занимался этим от силы полгода. Главное, что всё заработало, за что я и получил своё законное «Удовлетворительно». Впрочем, большего от меня никто и не требовал.
А вот что стало камнем преткновения похлеще чем теормаг, так это чистописание и каллиграфия. Над моей контрольной работой специально приглашённый декан факультета кудесников – слабеньких чародеев, специализирующихся в создании артефактов и свитков с чарами, – плакал как ребёнок. Попросил даже отдать ему «это», чтобы было чем пугать нерадивых студентов, однако наш препод, утирая скупую мужскую слезу, отказал, заявив, что подобная, несомненно, про́клятая вещь нужна самому! А то идеальной графики у него в методической части полным полно, а вот подобный ужас он видит в первый раз в жизни.
И даже Ольга Васильевна, вместо того чтобы поспособствовать в получении зачёта, высказалась в стиле, я буду проклята в веках, если выпущу в мир подобного монстра! И закрыла меня на два дня у себя в лаборатории, заставив отрабатывать начертание контрольных заданий, «набивать руку», так сказать.
Хоть я и не видел себя в роли «кудесника» или по-другому чародея-артефактора, но и отказаться не мог. Да и не хотел, кроме самой необходимости получить зачёт, у меня был дополнительный стимул в виде Таши, которую, собственно, и назначили на роль своеобразного репетитора.
Не скажу, что всё отведённое время мы занимались глупостями, но тем не менее занятия явно потеряли в эффективности. Может, и совсем бы пользы не принесли, но девушка меня всё же мотивировала, намекнув, что после испытания наши отношения выйдут на новый уровень.
Тут уж я сам вгрызся в гранит недающейся мне науки! Всё же, несмотря на приличное количество крутящихся вокруг красавиц, именно к зеленоволосой я чувствовал нечто особенное. Даже если в дальнейшем жизнь раскидает нас по разным углам, здесь и сейчас я хотел быть именно с ней.
Так что каллиграфии пришлось сдаться под моим напором. На переэкзаменовке кудесник, хотя и морщился, будто его заставили сожрать полведра помойных слизняков, но всё же зачёт поставил, пожелав выбирать факультет как можно более далёкий от начертания печатей. Это я и сам собирался сделать, так что расстались мы весьма довольные друг другом.
А вот кому мои успехи в экзаменах оказались как кость в горле, так это «Шипам». «Пиджаки», вначале устроившие меня сюда, а затем превратившие в наживку для «Садовников», и так нервничали тем сильней, чем меньше оставалось времени до испытания, а уж когда я практически закрыл все предметы – окончательно взбеленились. Поначалу это выглядело довольно культурно, а вот потом…
После первого завала по истории и каллиграфии ко мне в комнату наведался Лев Евгеньевич, впервые лично, под предлогом желания посмотреть, как живёт их подопечный, и помочь чем может. Повод, прямо скажем, так себе. За целый год времени у него на меня не нашлось, а тут – на тебе. Однако и отказать ему было сложно. Всё же если бы не они, чалился бы я сейчас на каторге в Зелёной Зоне или ещё чего похуже.
Однако целовать их за это в зад я не собирался. Достаточно и того, что согласился стать наживкой в их охоте за любителями зелёных насаждений. Так что во время второго посещения, когда я уже вовсю бился над риторикой и теормагом, речь, словно невзначай, зашла о том, что я не справляюсь с нагрузкой, и может, мне остаться на второй год, но я этот
