и ботинки. Точно не кожа, но вроде тоже нормально.
— Пойдемте, Сергей, — обратился ко мне этот парень.
Я встал и двинулся за ним. Мы оказались в длинном коридоре. Повсюду стояли камеры, а кое-где я заметил даже люки, похоже, под автоматические роботизированные турели.
Сейчас я в одной из башен, принадлежавшей компании. У «Волка» таких несколько по всей Новой Москве, хотя ни одна из них не находится в Новой Москве-сити, как называют скопление небоскребов. Помнится мне Москва-сити из моей прошлой жизни, так эта вот в разы выше, да и зданий там больше.
Хотя мне уже поведали байку о том, как четыре года назад обрушились сразу две. Одну взорвал какой-то отмороженный наемник, а потом она обрушилась на вторую, и сшибла ее как костяшка домино.
Наемник теперь — это вовсе не значит, что человек в частной военной компании. На улицах совсем другие наемники — просто отчаянные парни, которые выполняют различные криминальные дела. Ими в черную пользуются корпорации и криминальные дельцы.
В общем в нынешнее время тоже все не так просто. Но на киберпанк, как его показывали в кино, книгах и играх двадцатого века не похоже. Потому что там все было построено на киберпанке восьмидесятых. А этот — продолжение нашего мира.
Парень нажал на кнопку лифта, и уже через несколько секунд дверь открылась. Мы вошли внутрь, а потом он приложил ладонь к панели, и кнопки засветились.
— Ваша квартира на шестьдесят втором этаже, — сказал он. — Данные уже вшиты в чип в вашей руке.
— И я могу по всем этажам прокатиться? — спросил я.
— Нет, — парень качнул головой. — Только те зоны, которые вам открыты. Этаж, лобби, клиника, центр подготовки. Ну и уровень с фудкортом.
— Мне бы на крышу… — проговорил я. — Посмотреть на город с высоты.
— На крышу доступ только по приглашениям. Вы спросите у начальства, может быть дадут… Вы ведь… — он пожал плечами, но ничего не сказал.
Лифт поехал вверх быстро, но при этом удивительно плавно, я такого не ожидал. Примерно через полминуты он остановился, и двери открылись, а из динамика наверху мелодично пиликнул сигнал.
— Пожалуйста, — сказал парень.
По коридорам мы шли совсем недолго, но тут все было достаточно просто и понятно. Добрались до двери, на которой был номер: шестьдесят два, двадцать восемь.
— Это ваша квартира, — сказал он. — Все в ней в вашем распоряжении. Прошу.
Он кивнул на панель. Я приложил к ней ладонь, и красная лампочка на замке погасла, а рядом загорелась зеленая. Да… Мне придется к этому привыкать.
Дверь открылась, и я вошел в помещение, которое больше было похоже на гостиничный номер, чем на квартиру. Все… Обезличенное какое-то что ли. Но ничего, если проживу достаточно долго, то обживу еще, почему нет.
Первым делом я подошел к панорамным окнам, из которых открывался вид на город. Ну что ж, шестьдесят второй этаж — это тоже неплохо. На всякий случай я потрогал стекло, уж не экран ли это опять. Хотя нет, настоящее.
Город был просто огромным, он занимал весь вид от здания, где я находился, до самого горизонта. Здесь были обычные жилые дома, такие же многоэтажки, как те, к которым я привык. Где-то вдали можно было разглядеть ту самую Новую Москву-сити — небоскребы причудливых форм.
А с другой стороны — что-то странное. Тоже башни, только совершенно серые, без какой-то отделки. И будто заброшенные. Я вспомнил о том, что в оптическом импланте есть приближение, и воспользовался им, но ничего толком не увидел — гигантские бетонные здания, похожие на столбы. Наверное там живут местные бедняки, иначе не скажешь.
Но мне еще только предстоит познакомиться с этим городом, да и то не в ближайшее время. А сейчас…
Надо выйти погулять немного. Посмотреть на то, как выглядят теперь люди, транспорт заценить. Может быть, тачку напрокат взять и погонять немного.
Хотя, ну его… Просто поеду на такси куда-нибудь в центр и пройдусь. Он, как я слышал, полностью скопирован с центра Москвы. Которую теперь называют Старой Москвой, и где не живет никто, потому что она отравлена газом, радиацией и заселена мутантами.
А мне придется привыкать к людям, к толпе. Ведь здесь проживает много миллионов человек.
Я читал об этом в документах шпиона, имени которого уже не помню. Но не представлял, что все так.
Осмотрев номер, обнаружил в нем минибар. Подошел, открыл. Верхнее отделение с холодным пивом, и почти все оно с Московской Пивоваренной Компании. Сперва, значит, «Крым» пил, а теперь МПК.
А вот внизу разное. Вино, виски, водка. Заполнили бар за счет компании, и все как-то стерильно, универсально. Потом придется делать это самому.
Я вытащил бутылку водки, «Столичной». Ну, посмотрим, изменилась ли она.
Стопки тоже нашел. Налил, а потом перед глазами появилось окно входящего вызова с незнакомого номера. Кто это мог узнать мой сетевой идентификатор? Несколько секунд я тупил, а потом все-таки принял вызов. Не скажешь же, что «взял трубку» — никакой трубки и нет.
— Ну как ты там, Край? — послышался у меня в ушах знакомый голос. — Все нормально? Надо чем помочь?
Очень знакомый, потому что я сотни раз слышал его по телевизору. И я как-то даже подобрался. Не каждый же день тебе звонит президент России.
— Все хорошо, Вениамин Евгеньевич, — ответил я. — Спасибо за все.
— Да не за что, — голос усмехнулся. — Ты же сам понимаешь, придется отработать. Следующий рейс в Краснодар-сити через двое суток. Там штаб по зачистке Крыма. Там и будешь работать.
— Может мне… — только заикнулся я.
— Будешь в разведку проситься? — спросил Красавцев, перебив меня.
Ну да, кто, как не он, должен был знать, что мне работа в штабе не по душе. Что я привык в поле действовать.
— Вообще да бы, — проговорил я.
— Неа, у нас и без тебя есть кому с автоматами бегать. Да и нечего тебе на таких простых задачах делать, как зачистка от зомби. Потом, может быть, что-нибудь поинтереснее подберем. Ну и вообще, тебе привыкнуть надо, с чем воевать теперь придется.
— Да видел я эти ваши «семьдесят седьмые», — сказал я. — И даже пострелять дали. Обычный «калаш», только с затворной задержкой.
— Ага, — хмыкнул он. — Если бы это так было бы, то он на вооружение не встал бы. Да и вообще, я не про это. Я про тело твое, про органы, про импланты. Как тебе, кстати?
— Просто супер, — ответил я. — Очень давно себя так хорошо не чувствовал.
— Ну и ладно. В общем, двое суток
