похоже, ни капли не изменились.
И тут я впервые за все время почувствовал себя среди своих. Таких же псов войны, которым на все наплевать. И с автоматом в руках мы идем убивать.
На глаза навернулись слезы. Никто из тех, с кем мне приходилось иметь дело, этого не понимал. А мне именно этого и не хватало. Да… Если бы мои парни были на острове, то было б гораздо легче.
— Да ну не плачь, — Фрай взял фляжку, отвинтил крышечку, после чего приложился, а потом протянул мне. И добавил. — Но скоро ты вообще плакать не сможешь, не парься. Поменяют тебе глаза на оптику. Все заебись будет, Край.
Я взял, глотнул. Виски, причем, хороший, сладковатый немного. Ирландский. Сколько ж лет я его не пил? Да с тех пор, как в последнюю командировку из Москвы уехал. Передал фляжку следующему, он тож выпил.
— Ладно, нам на задачу надо. Тут база где-то военная должна быть в окрестностях из мобильных. А карты все потеряны, бля. Не знаешь ничего?
— Знаю, — подтвердил я и махнул рукой. — Ниже там, под гору. Только осторожны будьте, там роботы с ума посходили все. В последний раз сунулся, еле ноги унес.
— Да ну а ЭМИ-гранаты нам зачем, — тут же хмыкнул один из бойцов.
— Может проводить? — предложил я. Пусть и не понимал, как мне угнаться за крепкими мужиками на своих негнущихся ногах.
— Не, — покачал головой мой старый товарищ. — Не угонишься сейчас. Но ничего, мы с тобой еще и поработаем вместе, и в «Маламут» какой-нибудь завалимся. Гон, я «летуна» вызвал уже, обстоятельства отписал. Дождешься его тут, а потом догонишь.
Странно. Когда это он успел? Вроде рации не доставал, не говорил ничего. Ладно, с этим мне еще только предстоит разобраться.
— Давай, Край, держись, — Фрай снова хлопнул меня по плечу. — Не помри только, пока не долетишь.
— Уж постараюсь, — ответил я.
И они пошли прочь. А я уселся прямо на землю. Боец остался рядом со мной, смерил меня взглядом.
Несколько минут я не мог понять, не сон ли все это. Но если сон, то очень странный, я до такого додуматься бы не смог. А потом наверху послышался гул, а потом показался странный летательный аппарат, похожий на вертолет, только с двумя турбинными двигателями.
Нет. Это точно не сон. Я бы такое не придумал.
Эпилог
Я открыл глаза и резко сел.
Первое, что я почувствовал — это запах стерильности. Дезинфицирующего средства каких-то лекарств, постельного белья. Огляделся и понял, что нахожусь в больничной палате и лежу, а точнее уже сижу, на койке. Рядом еще одна такая же, есть умывальник, шкафчики какие-то.
Окно одно, а за ним лес. Настоящий, хвойный, очень красивый. В нос даже ударил запах хвои, а во рту неожиданно появился вкус кедровых орехов. Я не ел их очень давно, но вкус помнится до сих пор. Потому что это очень редкое удовольствие.
Поднял руки и ощупал лицо. Идеально ровная кожа без единого шрама. Пощупал висок — шрамов больше не было. И ухо на месте, идеально ровное, будто у скульптуры, вышедшей из-под резца мастера эпохи возрождения.
Рядом стояла стойка для капельницы с пустым флаконом на ней. И трубка шла, причем, прямо к катетеру на моей груди. Ну, раз лекарство в ней уже закончилось, то ну ее на хрен, верно?
Схватившись пальцами за канюлю, я вытащил ее из катетера и отбросил прочь.
А потом посмотрел на свои руки. А они были не моими, именно такое у меня ощущение возникло.
Идеально ровная кожа без единого волоска. Ни родимых пятен, ничего. И мускулы, огромные, вздувшиеся, но при этом вен нет. Я сжал ладонь, и увидел, как мышцы бугрятся под кожей.
Без всяких трудов поднялся и встал. Никакой тяжести в теле, ничего. Так хорошо я себя не чувствовал никогда. Мышцы были налиты силой, сердце билось ровно, отсчитывая ритм.
Сердце — это таймер, секундомер. Он отсчитывает секунды до смерти, до тех пор, пока не остановится. И гоняет кровь по организму.
Двинулся к умывальнику, над которым висело зеркало, уставился в него. Оба уха на месте, шрамов на лице нет, как и морщин. Ни возрастных, появившихся от старости, ни мимических.
Человеку в зеркале было лет сорок или около того. А мне…
Мне больше. Гораздо больше. Я родился в середине десятых, а сейчас…
Сейчас на дворе две тысячи восемьдесят четвертый год. И я это отчетливо помню. Я застал старый мир, а теперь живу в мире новом. И как долго я еще проживу, зависит только от меня, от моих действий. Потому что здоровье у меня теперь идеальное.
Обернулся, а потом двинулся к окну. Дотронулся, но ощущения стекла не было. Потому что это не настоящее окно, а всего лишь экран с очень высоким разрешением. И за окном никакой не лес. Там город. Новая Москва. А покажет он все, что мне захочется.
Осмотревшись внимательно, я нашел управляющую панель, нажал на кнопку. На экране тут же появилось меню, я потыкал по нему, нашел настройку, а потом вывел морской берег. Знакомый до боли берег. Это Крым.
И именно там я провел больше сорока лет. Там я вел свою войну, а потом просто жил. Даже не жил, а доживал оставшийся мне срок. Потому что победил, пусть и высокой ценой, и заслужил покой.
Но теперь. Теперь я вернулся.
Я помню, кто я такой.
Меня зовут Сергей Краев. Я — солдат. Я служил в частной военной компании «Волк». Потом в вооруженных силах Российской Федерации. Теперь я снова в «Волке», но он уже не такой, каким я его помню. Теперь это личная гвардия президента России.
И зовут его так же, как тогда. Вениамин Евгеньевич Красавцев. Он управляет страной уже больше шестидесяти лет, и не собирается уходить на покой.
Я полистал окно еще немного. Пустыня Гоби, Марсианский пейзаж, степь. А потом услышал за спиной шаги.
Обернулся и увидел, как в помещение заходит женщина. На секунду я замер, потому что она показалась мне очень знакомой. Она была одета в медицинский халат, невысокого роста со светло-русой прической. Только на лице у нее были полосы из золота, зашитые под верхний слой кожи. Это в нынешние времена модно, считается шиком, и мало кто может себе такое позволить.
А потом сходство рассеялось. Это не Саша, не та девушка, которую я любил. Да, все-таки любил.
И я не знаю, что с
