нас звонок на амулет связи.
Поглаживая одной рукой ягодицы Ли Юй, я дотянулся до амулета.
— Доброе утро, князь. У меня интересные новости, — раздался голос Бестужева.
— Доброе утро, слушаю, — сон мгновенно слетел с меня.
— Буквально несколько минут назад я закончил общаться с князем Трубецким. Он обратился ко мне с просьбой передать вам предложение, — начал Бестужев. — Предложение поставило меня в тупик, и сейчас вы поймёте почему. Он предлагает вам продать ему завод по производству бронированных автомобилей! — чуть эмоционально сообщил Бестужев.
— Но у нас нет такого завода, — я опешил от слов юриста.
— И я сказал ему то же самое, — Бестужев засмеялся. — Но следующие слова князя Трубецкого звучали так: «Сергей Родионович, я слишком долго живу в этом мире, чтобы уже сейчас понять, чем закончится война между князем Зарацким и князем Драгомировым. Клан „Лунвэй“ чётко обозначил свою позицию, а перед этим он разорвал союзный договор с родом Зарацких. Это означает только одно: Вэй Чжэньлун знает что-то, чего не знают другие. И он уверен в победе князя Драгомирова. И я даже подозреваю, что у вас есть предложение о восстановлении союза между вашим родом и его кланом. Поэтому, когда ваш род получит имущество Зарацких, я бы хотел купить этот завод».
— Хм… Однако… Даже я не уверен в победе, а мне уже предлагают продать завод, которого у меня ещё нет, — начал отвечать я Бестужеву. В этот момент Елена мягко вырвала у меня амулет связи, а мою руку положила себе на ягодицы.
— Я тоже так хочу, — она показала глазами на Ли Юй, которую я продолжал нежно поглаживать.
— Отец, — произнесла Елена, когда я тоже стал её гладить, и она закрыла глаза от удовольствия. — Если ещё кто-нибудь обратится к тебе с таким предложением, сообщи им, что мы будем продавать только то, что нам самим будет не нужно. А завод нам нужен самим. Что касается князя Трубецкого, передай ему, что я с ним свяжусь после нашей победы, но завод мы ему не продадим. Я сделаю ему другое предложение, которое ему понравится больше. А теперь не мешай нам, мы уже должны быть по пути к разлому, но всё ещё не можем встать, — как только Елена закончила говорить, она сразу прервала связь, не дав Бестужеву сказать и слова.
Отложив амулет связи, она забралась на меня сверху, отодвинув возмущающуюся Ли Юй.
К Сибирскому разлому мы отправились после обеда, плотно поев в ресторане. Елена посадила Ли Юй возле себя, сказав, что будет отвлекаться от управления автомобилем, если Ли Юй будет сидеть рядом со мной, и тогда мы точно не доедем сегодня до места.
К разлому мы прибыли поздно вечером и остановились около небольшой частной гостиницы для охотников за монстрами. Разрешение на строительство этой гостиницы давал ещё мой дед, когда был главой рода. Принадлежал этот отель семье одного мелкого боярина, у которого, кроме него, ничего больше не было. Когда он получил разрешение на строительство, он продал всё своё имущество и построил эту гостиницу в надежде сделать здесь большие деньги на сдаче номеров приезжим искателям удачи.
Сначала его дела пошли в гору: номеров не хватало, и он даже поднял цены. Желающих поохотиться на опасных монстров было много. Но после падения нашего рода князь Орлов и император решили запретить вынос ингредиентов за пределы разлома, построили небольшой склад и стали выкупать добычу у охотников по ценам на сорок процентов ниже, чем предлагали артефакторы.
Постепенно поток желающих охотиться в Сибирском разломе упал, и финансовое положение боярина стало удручающим. Он даже пытался продать отель, но желающих купить не оказалось.
— Добрый вечер. Нам нужен номер на несколько дней и возможность оставить у вас наш автомобиль, чтобы он был в целости и сохранности, — обратился я к молодому мужчине лет тридцати.
— А вы охотники? — заплетающимся языком спросил мужчина.
От него повеяло какой-то сивухой, отчего мне стало дурно, и я отступил на пару шагов назад.
— Какие мы нежные, ха-ха-ха-ха, — расхохотался мужчина. — Если через неделю не вернётесь, автомобиль будет моим. За номер — десять золотых червонцев, тоже за неделю.
Ли Юй сделала шаг вперёд. Я почувствовал гнев в её эмоциях и остановил:
— Не надо, Ли Юй.
— Вот-вот, утихомирь свою кобылку, пока я ещё добрый. А не нравится — валите ночевать на улицу, — мужчина снова рассмеялся.
Каменные шипы, пробив пол гостиницы, пришпилили его к стене, раздробив оба плечевых сустава. Мужчина заорал от боли и потерял сознание. Я подошёл к нему и хотел ударить его по щеке, чтобы привести в чувство, но в этот момент из соседней комнаты вылетел пожилой мужчина.
— Что здесь происходит⁈ — закричал он, увидев приколотого к стене и находящегося без сознания мужчину.
— Воспитательная работа. А если он не поймёт, то попрощается со своей жизнью, — спокойно ответил я, посмотрев на пожилого человека.
Пожилой мужчина, увидев на моей руке перстень власти, упал на колени и пополз ко мне:
— Ваше сиятельство, князь, прошу, простите моего сына. Он, когда выпьет, совсем дурным становится. А я только отошёл на минутку по нужде, вот и сказал ему постоять тут, на всякий случай. Мы же теперь сами работаем: я, старуха моя и сын со своей молодой женой.
— Так ты тот боярин, которому мой дед разрешение выдал на строительство этой гостиницы на нашей земле? — уточнил я.
— Совершенно верно, ваше сиятельство. Простите дурня, отпустите его. Помрёт ведь, — запричитал боярин.
Я стоял в задумчивости. Убивать этого дурака не было желания, но и прощать оскорбления Ли Юй я не собирался.
— Он извинится перед Ли Юй, а потом получит десять плетей от меня и десять плетей от Ли Юй, — сказал я, убирая каменные шипы.
Боярин подскочил на ноги и кинулся к сыну, начав его лечить.
— Ему повезло, что ты умеешь лечить, боярин. Никто из нас этого делать не стал бы. Приводи его в чувства, я жду, — строгим голосом произнёс я.
— Отец, зови императорских гвардейцев, он напал на меня! — залепетал боярский сын, протрезвев после лечения отца.
Глава 17
— Дурак, ты на кого свою пьяную пасть разинул⁈ Не видишь перстень власти на руке⁈ Скажи спасибо, что я уже возвращался и успел спасти тебя. Перед тобой стоит глава рода, молодой князь Драгомиров. Кайся, ирод, проси прощения и получишь двадцать плетей, иначе отправишься к нашим предкам! — боярин залепил ему такой крепкий подзатыльник, что боярский сын чуть снова не потерял сознание.
Ли Юй подошла ко мне
