действительно не могли сдвинуться с места, хотя я видела, что монахиня уже готова была рвануть на помощь сыну. В ужасе я смотрела, как девочка совершенно спокойно – а ведь она боялась, я сама видела страх в её удивительных глазах! – шагнула в сторону сражающихся.
Она больше ничего не говорила, лишь смотрела на колодезную тварь, и та постепенно стала пропускать всё больше ударов огненной плети. Вот на плече вздулся рубец, вот огненный росчерк захлестнул ноги… В отличие от монстра, Каспер словно сбросил с плеч неподъёмный груз, движения приобрели прежнюю стремительности и скорость.
– Абассира, – с ненавистью глядя в сторону Эллы, прошипела девица, в облике которой не осталось уже почти ничего человеческого, – ты пришла, но не надейся. Он уже вышел из тени, и он готовится к войне, в которой вам не победить.
– Кто он? – голосом Эллы можно было замораживать воду.
– От меня ты ничего не узнаешь, – выплюнула тварь, – но войско его велико, и оно уже в начале пути. Он уничтожит всех вас с вашими смешными богами, и повсюду воцарится тьма!
Договорив это, тварь собрала последние силы и прыгнула в сторону Эллы, но Каспер не дремал, и огненный росчерк превратил бывшую обитательницу колодца в кучку отвратительно пахнущей пыли. А потом ветерок подхватил её и маленьким вихрем унёс в сторону Франгая.
И тут же мы с Минни почувствовали, что снова можем двигаться, чем и воспользовались. Монахиня бросилась к медленно осевшему на траву Касперу, а я успела подхватить пошатнувшуюся девочку.
– Она хотела, чтобы Каспер её уничтожил, – прошептала Элла, – потому что я смогла бы вытащить из её памяти что-то важное, что она ни в коем случае не должна была говорить.
Я подумала, что тварь из колодца поступила так же, как Ференц, который предпочёл умереть от своего же смертельного проклятья, но не назвать своего нанимателя. Кто же стоит за ними, если даже окончательная смерть сказывается менее страшной, чем то, что может грозить им за излишнюю разговорчивость!?
– Она могла причинить тебе вред, – я видела, что краски постепенно возвращаются на лицо девочки, – неужели тебе не было страшно?
– Было, – Элла слегка поморщилась, – но иначе она вытянула бы всю энергию из Каспера, а потом взялась бы за вас. Вы слабее меня, не справились бы, даже Минни, поэтому пришлось отвлечь её. Твоя магия пока спит, она заблокирована, поэтому ты тоже пока не можешь сопротивляться таким, как она.
Элла говорила об этом так спокойно, что я могла только удивляться: откуда в маленькой девочке такая сила духа?
– Спасибо, Элла…
Оказалось, пока мы разговаривали, к нам подошли Минни и бледный, но уже самостоятельно стоящий на ногах Каспер. Колдун смотрел на дочь, и в его тёмных глазах застыло странное выражение.
– За мной долг жизни, – несмотря на пафосность, слова Каспера прозвучали на удивление весомо и искренне, – если бы не ты, она осушила бы меня через несколько секунд.
– У тебя ещё будет возможность вернуть мне этот долг, – так же серьёзно ответила девочка.
Каспер молча кивнул и, помолчав, направился к колодцу, слегка припадая на правую ногу: видимо, подвернул её или тварь таки смогла его зацепить. Надеюсь, это не заразно, так как только превратившегося в монстра колдуна нам тут для полного счастья и не хватало. Он и без того не подарок.
– Чисто, – громко сказал Каспер через несколько секунд, – давайте свои ёмкости. Мы же вроде как за водой сюда пришли, я ничего не путаю?
– А вода не будет какой-нибудь отравленной или вредной после того, как там эта жуть жила? – на всякий случай уточнила я, хотя практически не сомневалась, что Каспер и без моих подсказок знает, что надо делать. И действительно, он лишь бросил на меня раздражённый взгляд и ничего не сказал.
– Я же просто спросила, – вздохнула я, – мы с Картером ещё не начали заниматься, так что я пока в магии понимаю примерно столько же, сколько в древних языках, словечками из которых там любит пользоваться Шегрил.
– Всё с водой в порядке, – явно пересилив себя и удержавшись от язвительных комментариев, проговорил Каспер, – не стоит опасаться, что твои… как ты их там назвала… кабатчики?
– Кабачки, – хихикнув, поправила его я.
– Что твои кабачки станут ядовитыми или опасными, – договорил Каспер, – тем более что в земле я зла не чувствую.
– Тогда вот тебе ведро, набирай воду, переливай в кувшины, а мы будем ходить и поливать, – распорядилась я.
– Никогда не предполагал, что буду заниматься такой странной работой, – проворчал родственник, – пусть бы твой синеглазый наколдовал тебе пару слуг, что ли…
– А тебе корона не позволяет, что ли? – сердито фыркнула я и вздрогнула, так как Каспер уронил ведро, и оно звонко загремело, прокатившись по земле.
– Давай сделаем вид, что ты ничего такого не говорила, а мы не слышали, – быстро оглянувшись, прошипел он, – тут, конечно, самый центр Франгая, но, Лиз, никогда даже мысленно не произноси такого.
– Да это просто устойчивое выражение такое, – я чувствовала себя абсолютной дурочкой, – что я такого сказала-то?
– Каспер хотел сказать, что в нашем мире шутки по поводы короны могут привести к печальным последствиям, – невесело улыбнулась Минни, – нынешний император очень болезненно относится к любым подобным не то что словам, а даже мыслям.
– Упс, – тут до меня наконец-то дошло, что именно я ляпнула.
А ведь действительно, если принимать во внимание то, что у Каспера и Максимилиана один отец, то магистр имеет на корону не меньше прав, чем правящий нынче братец. И я ни на мгновение не сомневаюсь, что он уже начал думать в этом направлении.
Глава 18
Каспер
Вытаскивая из колодца очередное ведро с водой, я лихорадочно пытался рассортировать информацию, которую успел получить во время выматывающей схватки с нежитью, вылезшей из Бесшумный знает какого мрака. В том, что это нежить, а не нечисть типа болотницы или водяной девы, сомнений не было, я думаю, даже у абсолютно не разбирающейся в магии Лиз.
Это существо было под завязку накачано опасной для любого мага силой, и, что немаловажно, прекрасно умело этой силой пользоваться. Более того, оно каким-то пока непонятным образом умудрилось начать вытягивать из меня и магическую, и жизненную энергию. Причём делало это с такой скоростью, что если бы не Элла, то всё закончилось бы плохо не для твари, а для меня. И я снова подумал: а не является ли наша веками растущая уверенность в собственном могуществе мыльным пузырём? За последние часы я несколько раз убедился, что вокруг полно сил,
