не увязнут в кольце каменных стен замкового двора, их только унесет холодный ветер.
Тут мы были вольны говорить, что захотим и как захотим, не было лучшего места для подобной беседы. Не было и худшего места, ведь сам факт этого разговора очернял все вокруг, окрашивал эти яркие гобелены под ногами в цвета скорби, неуемной, бесконечной скорби по разбитому счастью. Как вороны начинают заранее кружить над умирающим зверем, так и мы с Виктором сейчас двумя фигурами нависали над тем, что было нашим браком, над тем, как я была уверена, что вот-вот должно испустить дух.
Надо что-то предпринять, как-то это исправить, иначе…
Все эти мысли пронеслись в моей голове буквально за несколько ударов сердца, пока Виктор обдумывал мой скупой ответ.
— Так ты видишь будущее? — с интересом спросил Виктор. — Хотя это уже другой вопрос. Спрашивай теперь ты.
В его голосе почти ничего не изменилось. Будто бы он был и рад подобному исходу. В его словах я даже услышала намек на азарт, словно… он радовался? Почему он умолк? Почему не стал спрашивать дальше? Как если бы мы были парой ребятишек, что играют салочки, и сейчас была моя очередь водить.
Но это был шанс, который, может, и сам того не ведая, подарил мне мой муж. И я не собиралась от него отказываться.
— Язык, которому ты меня обучил, — начала я, внимательно наблюдая за реакцией Виктора. Но ни единый мускул на его лице не дрогнул. Мой муж сидел с такой же восковой маской, как и я, и лишь то, как он медленно отложил в сторону перо, выдавало его волнение. Либо же мне просто хотелось верить, что он волнуется. — Господин Фарнир… Я узнала, откуда он родом, ведь мы никогда не спрашивали. Так вот…
— Он из Сорога? — перебил меня Виктор.
Я только неуверенно кивнула.
Барон Гросс тяжело выдохнул, но не как преступник, которого поймали на лжи, а как человек, который испытал огромное облегчение.
Эта его реакция была для меня столь неожиданной, столь невероятной, что я даже не поверила своим глазам. Я только что уличила его во лжи, ведь тогда, в прошлом году, он буквально каялся мне, рассказывал об обрывках воспоминаний, о своем происхождении.
— Это не сорогский, — ответил Виктор.
— А тогда язык какого это королевства? — спросила я.
— Очень далекого… — смутно ответил мой супруг. — Но нет, я не из Сорога. Господин Фарнир прав.
— Ты не помнишь, откуда ты? Совсем? — с надеждой спросила я.
Взгляд моего мужа на секунду стал тверже стали, а глаза потемнели, превратившись в два бездонных мрачных колодца, отчего все во мне буквально замерло.
— Помню, — ответил Виктор и в этот момент его взгляд подобрел. — Хорошо помню. Так получается, ты видишь будущее, правильно?
— Нет, — мотнула я головой. — Я его помню.
На мгновение в шатре воцарилась тишина.
— Так, — Виктор хлопнул ладонями по коленям, отчего я вздрогнула. — Мне нужно вино. Знаю, не лучший способ, но… ты будешь?
Он как-то весь засуетился. Вскочил с табурета, прошел в ту часть шатра, где стояли горшочки с тушеным мясом, жаровня для чайника, питьевая вода в котелке… Там же был и кувшин вина, который нам принесли к ужину.
— Буду, — кивнула я.
Виктор деловито подхватил вино, взял два кубка и вернулся за столик. Разлил напиток, первый же сделал небольшой глоток.
— То есть, как ты можешь помнить будущее? Ты его уже проживала? — спросил мой муж.
Он удивительно легко формулировал то, на что у меня десятилетия не находилось правильных слов. Смотрел на меня совершенно спокойно, даже с пониманием. Будто бы сам мог оказаться в подобной ситуации.
— Да, проживала, — кивнула я. — Но такого будущего я еще не видела… Все происходит иначе…
— Мы уже были знакомы? — спросил прямо мой муж.
— Нет, — мотнула я головой.
— Тогда Эрен Фиано… Кем ты была раньше? До этого?
— Ею и была. Я… Я просто возвращаюсь каждый раз назад.
— После чего? — Виктор сыпал вопросами с такой скоростью, что только сейчас заметил, как я напряжена. — А… ясно. Это похоже, как и у меня.
— Ты же говорил, что не из Сорога! — выпалила я.
— Не из Сорога, — покачал головой Виктор. — Но вот то, что я сорвался с высоты, с убийственной высоты, и очнулся в пограничье, вот это истинная правда, Эрен. Тут мне умалчивать или выкручиваться не пришлось. Это получается, в прошлой жизни ты была Эрен Фиано, умерла и очнулась опять собой?
Всемогущий Алдир, я слышала облегчение в голосе своего мужа. Его плечи, что до этого были напряжены настолько, что, казалось, высечены из камня, сейчас опустились. Морщина на лбу разгладилась, а взгляд стал мягче. Даже на губах появилась легкая, блуждающая улыбка, а нетерпение, с которым он говорил со мной…
Я чувствовала себя обманутой. Ожидания неизбежной катастрофы, трагичного конца, что гложили меня все последние два года, недоверие, страх быть отвергнутой… Все это сейчас рассыпалось, едва мне стоило посмотреть на лицо супруга. Легкость и готовность, с которой Виктор принял мое откровение, мою страшную тайну, что я живу не в первый раз, что я знаю будущее, просто поражала. Может, дело было в том, что его история похожа на мою? Но я знаю, что Виктору всего тридцать — именно столько он прожил, без сомнения. Он не был внутри себя старцем, как была я старухою. Образован без меры, умен, целеустремлен — да. Но возраст его тела соответствовал реально прожитым годам. В отличие от меня.
— Да, так было во всех жизнях… — осторожно сказала я, понимая, что пути назад нет. Как и в случае с Фарниром, сделав шаг, я не могла остановиться. Я вывалю на Виктора все без остатка и буду лишь надеяться, что мой муж выдержит груз правды.
— Во всех? — удивился мой супруг. — В смысле, их было больше двух? Три?
Я внимательно посмотрела в эти черные глаза, а потом прошептала:
— Десять… Это моя десятая жизнь на этом свете.
Единственный звук, который остался за столом, это трепет ткани шатра на ветру. Виктор смотрел на меня невыносимо долгий миг, пытаясь осознать, что перед ним такое. А потом…
— Так вот в чем дело! Это ты из нас двоих
