А сейчас – домой и спать. Устал я что-то, новых впечатлений и раздумий не принимают ни душа, ни мозг.
Когда, подсвечивая себе путь фонариком, я вышел на знакомое и даже где-то родное шоссе, то первое, что увидел – темный силуэт пролетки, а первое, что услышал – фырканье лошади. Меня прямо, как толкнуло что-то изнутри.
– Рошик, это ты? – сам не веря, позвал я.
– Господин Ярек! – радостно воскликнул Рошик Лошадник, ибо это был и в самом деле он. – Вы живы! Какое счастье! Садитесь скорее и поехали домой. Нехорошее все-таки место Горькая Вода – правду люди говорят.
Я не стал себя уговаривать и сел в пролетку. Рошик тронул лошадь.
Господи, как же это, оказывается, медленно, подумал я, усмехнулся и вслух спросил:
– Ты что же, сутки меня здесь ждешь?
– Зачем? Недавно только подъехал…
Рошик поведал, что вчера ночью, когда он услышал выстрелы, а затем я не вернулся, прихватил фонарь, нож и пошел меня искать. Но в поисках особо не упорствовал. Какие поиски ночью? Дошел до поляны с двумя дубами, покричал, побродил – нет никого. Вернулся в город. День провел обычно, за извозом, а к часу ночи снова прикатил на то же самое место и принялся ждать.
– И вы появились! – закончил он.
– Как же ты догадался, что нужно вернуться?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Вспомнил, как старики рассказывали, что иногда те, кто пропадает в Горькой Воде, возвращаются. Но всегда в то же время, что и пропали. После полуночи. Я решил, если вы не вернетесь, тогда уже поеду в полицию. Они все равно решили бы, что вы загуляли или на секретном газетном задании, сунься я к ним вчера… – он причмокнул, тряхнул вожжами. – Н-но, Гамма, шагай веселей!
– Молодец, – сказал я. – Душевно тебе благодарен. – Вытащил из рюкзака обрез, протянул. – Держи.
– Ага. Пригодился? – он взял оружие, неуловимым движением спрятал куда-то под козлы.
– Пригодился. Считай, я твой должник.
– Расскажете, что было?
– Как-нибудь, не сейчас. Разобраться надо.
– Понял…
По кажущимися теперь темными и пустыми улицам Рошик довез меня до самого дома. Я дал ему серебряный рубль за все труды, поднялся к себе, разделся, упал в кровать и уснул, словно умер.
Утро выдалось хмурым, ветреным. Но я хорошо выспался и был полон энергии и планов. Первым делом, как и было намечено, следовало увидеться с Иосифом Казимировичем. Он предлагал встретиться накануне в шесть вечера, но по известным причинам вчера у меня не вышло. Ничего, встретимся сегодня.
В холодной комнате у меня нашелся слегка зачерствелый, но вполне еще съедобный хлеб и кусок ветчины. Я наскоро соорудил пару бутербродов, смолол кофе, сварил его на примусе, позавтракал и отправился в городской архив.
Часы – и карманные, и новые наручные – показывали девять утра. Следовало, конечно, появиться в редакции, но с этим можно было и подождать – главный знал, что если меня нет, то так надо, и, скорее всего, будет интересный материал.
От моего дома до бывшего Арсенала, в котором ныне располагался городской архив, минут десять неторопливой ходьбы. Я дошел за семь и ровно в девять часов семь минут потянул на себя тяжелую резную дверь. На вахте, перед лестницей, ведущей на второй и третий этажи, напротив гардероба, пожилая, но еще не утратившая гордой осанки и белизны кожи пани сообщила мне, что господин Белецкий на работу пока не являлся.
– И это очень странно, – сказала она, бросив взгляд на напольные часы, установленные здесь же, в вестибюле. – Он очень пунктуальный человек и всегда приходит минута в минуту.
– Ничего, я подожду.
Хотя здесь и были кресла для посетителей, и пепельницы, но в вестибюле оставаться не хотелось. Я набил трубку и вышел на улицу. Постоял, покурил, оглядывая знакомый вид и невольно сравнивая его с тем, что наблюдал весь вчерашний день. Все-таки перемены разительные, хотя и здания, и улицы, на первый взгляд, остались прежними.
Прежними да не прежними.
И ведь не расскажешь пока никому.Дело даже не в том, что не поверят (на те вещественные доказательства, что прихватил с собой из будущего, я не особо рассчитывал, зная, насколько люди умеют себя убедить в том, что им выгодно, и отрицать ради этого даже очевидные факты). Я вдруг понял, что не хочу кричать о «вратах в будущее», как я их про себя назвал, на весь город, не разобравшись, как следует, в их природе. Слишком это опасно. Для всех.
Прошло еще пять минут. Белецкий не появлялся. Червячок тревоги вырос до хорошей змеи – вот-вот не только шевелиться, а кусаться начнет. Я вернулся в вестибюль.
– Простите, пани…
– Ева, – подсказала пани.
– Пани Ева, как вы думаете, может быть, Иосиф Казимирович заболел? Погоды-то осенние.
Пани Ева согласилась, что теоретически такое, конечно, возможно, но лично она работает здесь уже восемь лет и не помнит случая, чтобы господин архивариус Белецкий Иосиф Казимирович не вышел на службу по болезни.
– Так может, его навестить? – спросил я, включая профессиональное обаяние. – У вас нет, часом, адреса? Видите ли, мы с ним условились о встрече здесь, в архиве, и теперь…
Встреча важна для нас обоих, но я не думал, что мне может понадобиться его адрес проживания. Не беспокойтесь, мы с Иосифом Казимировичем в хороших отношениях, и я уверен, что он в любом случае будет рад меня видеть.
Пани Ева для приличия помялась, но все-таки дала адрес. Белецкий жил совсем неподалеку, на Еврейской, в большом пятиэтажном доходном доме Самуила Когана, квартира номер шесть. Я немедленно направился туда. Вошел в браму, поднялся на второй этаж. Вот она, шестая квартира. Дверь, выкрашенная темно-коричневой краской, медная бляха с номером. Я постучал. В ответ – тишина. Сжал руку в кулак, чтобы стукнуть посильнее, но передумал. Просто взялся за ручку и повернул. Дверь открылась, и я шагнул в прихожую, отчаянно подозревая самое худшее.
Подозрения оправдались. Мой новый знакомый, архивариус Белецкий Иосиф Казимирович лежал в своей спальне на кровати. Мертвый и бледный, как свежепобеленная хата, уставившись остекленевшими глазами в потолок.
Глава 6. Первая схватка
Глава 6
Первая схватка
– Что? – переспросил Андрей, хотя очень хорошо расслышал слова товарища.
