статного мужчину возрастом немного за сорок, – Барон любезно согласился обсудить ваш вопрос!
PS Уважаемые читатели, если вы собирались поставить лайк или подписаться, но забывали, сейчас самое время. Это очень стимулирует автора. Большое спасибо!
Глава 11
Для обсуждения моего вопроса, фон Эсторф пригласил посетить его дом следующим вечером, в восемь часов. Барон обещал познакомить меня с известным во Франкфурте финансистом, с которым они сошлись на ниве коллекционирования старинных монет и орденов, и в условленное время, в кабинете у барона, меня поджидали два человека. Собственно сам барон и мужчина, лет около тридцати, насквозь еврейской наружности.
– Герцог знакомьтесь, Майер Амшель Бауэр, гений финансов, магистр нумизматики и маэстро биржевых операций, – начал расхваливать своего протеже барон, – и не смотрите на его возраст, он полностью заслуживает этих громких эпитетов! Надеюсь вы не имеете ничего против евреев?
– Добрый вечер господин Бауэр, я ничего не имею против представителей любых народов, если они порядочные люди! – поздоровавшись, ответил я сразу и на вопрос барона, при этом внимательно осматривая банкира.
– Добрый вечер господин герцог, господин барон по привычке называет меня Бауэром, но я предпочитаю свою новую фамилию Ротшильд, взятую мной в память о вывеске на магазине моего отца, мир его праху! – произнес он слова, при осмыслении которых у меня зачесалось в самых неприличных местах.
Твою мать, это что, тот сука самый Ротшильд. Если он говорит о новой фамилии, значит, это основатель династии, о которой я знаю только то, что, как солдат, должен при первой возможности перегрызть ему глотку на месте. Ведь на счету этой династии финансирование такого количества войн, причем с обеих сторон, что их можно по праву называть самыми кровожадными маньяками в истории человечества. При чем, непосредственно на их руках, наверняка, нет ни капли пролитой крови. Но увы, придется подождать. Потому, как сведения, которыми он может обладать и скорее всего обладает, мне сейчас важнее, чем его выпотрошенная тушка в луже крови на полу.
Взяв себя в руки, я спросил:
– Скажите господин Ротшильд, а что вы сможете за год сделать с полмиллионом талеров!
– Скажем, за десять процентов от чистой прибыли, я гарантированно смогу превратить их в шестьсот тысяч талеров! – не раздумывая ответил он.
***
Таких денег у меня, естественно, не было, но я и не собирался заниматься биржевыми спекуляциями. Договорившись, что по прибытию виртуального конвоя с моими деньгами, лично навещу Ротшильда во Франкфурте, я откланялся. При этом был сильно удивлен, во-первых, адресом, который дал мне Ротшильд – франкфуртское гетто, дом с зеленой крышей, а во-вторых тем, как он себя вел с людьми, стоящими на местной социальной лестнице примерно на миллион километров выше него. Словно он знает что-то такое, чего нам никогда не постичь. Не так прост этот парень, да и не может быть прост основатель такой династии.
Вернувшись во дворец принца Вильгельма, который великодушно приютил нас, я позвал к себе Вейсмана и принялся расспрашивать у него о том, что он знает о местных евреях. Информации у него оказалось не много, но для начала работы хватит. Оказывается евреи, проживающие в Европе и, в частности на германских землях, действительно проживали в гетто, из которых им позволялось выходить только в определенное время (ну или при наличии высоких покровителей, как в нашем случае), а также не позволялось учиться в обычных заведениях и занимать какие-либо должности. Поставив Вейсману задачу взять с собой одного неприметного бойца и прикинувшись торговцем из Восточной Пруссии, в чем у него уже был опыт, найти дом Ротшильда во франкфуртском гетто, узнать о его семье и осмотреться в округе, я завалился на кровать и принялся планировать наши дальнейшие действия.
Что я вообще знаю о евреях? Государства своего сейчас нет. В Европе им периодически устраивают гонения и даже погромы. Живут обычно в своих замкнутых общинах, даже при наличии прав и свобод, а при их отсутствии, тем более. Занимаются в основном ростовщичеством, ювелиркой и торговлей. Язык иврит, а в германии еще и идиш, представляющий собой смесь немецкого с ивритом. Вроде бы все. И, что мне это дает? Да ни хрена. Логика процесса говорит, что банкира, которому я присвоил оперативный псевдоним «Мойша», нужно захватить, допросить, выпотрошить и замочить. Что мы можем получить в этом случае в качестве добычи, кроме морального удовлетворения. Деньги? Немного будет точно, но остальное наверняка крутится на бирже и в других операциях. Ювелирка? С ней лучше не связываться, сразу спалишься. Информация? Бумаги должны быть, без них в финансах никуда, но они по любому на иврите. Да и без автора в таких записях обычно хрен разберешься. И что в итоге получается. Замочить Мойшу, оттоптав ноги многим сильным мира сего, и ничего не получить. Такой расклад меня лично не устраивает, поэтому остается только вариант его добровольно-принудительного сотрудничества с нами.
***
На следующий день Вейсман отправился на разведку, амы с Софи поехали во Франкфурт посмотреть на собор Святого Варфоломея.
– Иван, как прошла беседа с протеже барона фон Эсторфа! – сразу, как только карета тронулась, принялась расспрашивать меня принцесса, сев рядом со мной и взяв меня за руку.
Мы, конечно, виделись во дворце Вильгельма, но я категорически запретил вести разговоры о наших делах в местах, где не гарантируется отсутствие прослушки. Вдохнув восхитительный аромат, исходивший от ее волос, я начал рассказывать:
– Представляешь, оказывается делами у них заправляет еврейский финансист из франкфуртского гетто. Я предложил ему выгодное дело, как предлог, для последующего посещения, а сейчас мои парни проводят предварительную разведку на месте. Как будет больше информации, начнем планировать операцию. Кстати, ты осведомлена о планах матушки, сколько еще она собирается гостить у Вильгельма?
– Мы об этом не говорили, но она никуда не спешит и меньше недели здесь точно не пробудет. А что?
– Хорошо, будет время подготовиться, а наш отъезд будет прикрытием для начала операции, чтобы никто не связал нас и происшествие во Франкфурте. Поэтому, после выезда из Ханау, мне придется вас покинуть. Сможешь придумать какой-нибудь благовидный предлог?
Пообещав подумать над этим вопросом, Софи в шутку попеняла мне за то, что я не оценил ее новый наряд, и принялась рассказывать о соборе Святого Варфоломея.
***
По словам вернувшегося вечером Вейсмана, гетто представляло собой жуткое зрелище, а его описание сразу напомнило мне знаменитые бразильские фавеллы, которые не раз показывали по ящику, только без гор. В противоположность этому, дом Мойши сразу выделялся на фоне
