нам информацию с Ясной, и было предельно понятно, что посылал её Объект Ноль. Он же включил для нас квантовые маяки челнока, на котором прибыл сам. Но… случилось то, что случилось. Результат ты видел.
– Те люди, сгоревшие в капсулах?..
– Это были мои люди, Роман Викторович. Я знал каждого. Со многими дружил. Мы не смогли повторить «прыжок». Поэтому обратились к вам. Поэтому я здесь.
– И поэтому здесь Милош. Нам её тоже навязали. Как и Ганича.
– Милослава – наш продукт. Но Михайлов – нет.
– Как же! И он ваш… продукт! – с долей презрения хмыкнул Роман. – Он же был двойным агентом!
– Говорю тебе – не мы отправили его сюда. Но я намерен выяснить кто. Ты же слышал его исповедь? Бред про какой-то там шанс, который он якобы дал Ясной… Про Слово. Хм, Джессика ведь тоже говорила про какое-то Слово... Что ты об этом думаешь?
– Что стоит как минимум попытаться. От лица Джессики с нами говорила Кислых. Если… верить Ординатору. Да, у нас хренова куча причин разочароваться в нём. Тем более – у меня. Но…
– Оглянись. Эта планета – одно сплошное «но»! – перебил Бёрд. – И я вот что тебе…
Датчики движения заверещали, и Роман остановил Ивана, положив тому руку на плечо. Фонари разом погасли, кромешная тьма ночного леса окутала их мгновенно. Если Карина и вправду «смеялась» ради эхолокации, то смысла в этом было мало. С другой стороны, Роберт точно заметил: она отлично реагирует на свет.
Лишь единожды после этого они услышали «обезьяний гомон». И было неясно – то ли это Карина удалялась, то ли они не могли заставить себя не прислушиваться. Датчики молчали. Последний раз цель быстро двигалась перпендикулярно их маршруту в ста метрах.
– Ч-чертовски холодно…
– Её нам очень не хватало… – вздохнул американец.
– Двинули!..
Полностью полагаясь на визоры с ночным режимом, космопроходцы зашагали дальше. Одна винтовка на троих бдела в густую темень.
– Тогда почему он напал на нас?.. - в такой ситуации лучше говорить. Так больше шансов расслышать тварь.
Бёрд ответил не сразу. Словно ждал чего-то, чтобы не отвечать на неудобный вопрос.
– Я не знаю. Видимо, он хочет нам показать что-то. Привести нас куда-то.
– Хорошо показал: ключица, сотрясение, пару гематом с мяч размером! Видать, Буров понимать не хотел. И выдранный блок коммуникации. Нежный малый. Вы его с интеллектом ребёнка сварганили?
До опушки оставалось не более полукилометра. Датчики молчали.
– Слушай, Роман Викторович, я, как и ты, не видел его ни разу. Моя задача выйти с ним на контакт и вернуть на Землю. Не вникать в его мотивы, не пытаться понять его.
Командир вдруг остро ощутил, как укол иголкой в спину – врёт. Последняя фраза с головой выдала Бёрда, голос американца чуть дрогнул, как если бы он отрекался от самого себя, от сути своей, не очень умело маскируя чувства. Возможно, это была просто напускная бравада, пыль в глаза.
Опушка встретила их облегченьем – лес позади! Иван дрожал и кутался в китель. Панель экзотела утверждала, что он молодец. Минус двенадцать при относительной влажности в семьдесят пять процентов то же самое, что конец октября на берегу Оби: мороз не щиплет задорно нос и щёки, а нагло лезет сначала под отсыревающую одежду, а потом и вовсе селится под кожей, разбивая тело непрекращающейся дрожью. Но ничего, Рената быстро восстановит его нужными препаратами.
Они успели расслышать лишь шелест и один короткий «смешок». Писк датчиков уже ничего не дал: чудовищно огромная сколопендра отделилась из леса чёрным стремительным росчерком!
Винтовка глухо харкнула пламенем. Роман видел, как пуля входит в тело твари, кроша антрацитовый хитин. Визжа, вздымая десятками лап песок, она неслась прямиком на незащищённого Ивана…
Роман не думал. Бросился наперерез и голыми руками схватил Карину за отвратительные мандибулы, едва опередив её, не позволив сцапать парня. Тварь чудовищной силой рванула командира в сторону, перед глазами мелькнуло ночное небо с проступившими звёздами, затем песок и снова звёзды. Всё случилось стремительно, Роман не сразу понял, что его волокут в лес. А когда осознал – отдал команду на сброс лебёдочного троса.
Он не мог даже приподняться, то и дело налетая на стволы. Боли не было, что вселяло хлипкую надежду. Ночной режим визора смазывал контуры: будто нарисованная углём, в серую мглу его тащила сотненогая хищная мерзость, посмеиваясь на ходу. Жвала её вцепились сразу в обе ноги, и Роман ничего не мог поделать. Сила сжатия была такой, что не хватало даже мощи экзотела.
«Тысяча двести», – светилось на панели расстояние от края леса.
Карина вдруг остановилась. Противоположный конец её поднялся и медленно повернулся.
Над ним нависла смерть: синхронные волны острых лап, голодный оскал безглазой продолговатой морды, шелест и скрежет подвижных членистых усов по броне «Осы» в поисках уязвимых мест. Роман приготовился – если не оторвать, то покалечить мандибулы сил у экзотела хватит!
Всё. Финал без фанфар. Тьма инопланетного леса и голодная тварь из головы друга. И нежелание драться за жизнь. Даже петь, помирая, не хочется… Вытерпеть боль, и… к ней…
Время будто остановилось. Внезапно он ощутил тепло. Словно кто-то был с ним рядом, в одном экзотеле. В одной голове. Был всегда, с самого начала, но лишь сейчас, на краю гибели, удалось почувствовать его тепло…
А там, за гранью, куда манила безмятежностью тьма, ощущалась пустота. Подобно разряду молнии, Романа пронзила мысль – жить!
Она!.. Не!.. Мертва!..
Тварь бросилась вперёд одновременно с ним. Но теперь он был готов рвать её голыми руками! Хоть зубами грызть чернеющий хитин, но – жить!..
Стон спинных сервоприводов оглушил. Мощь Карины не шла ни в какое сравнение с силой «Осы» – экзотело вытянуло и распластало.
Жить!
Зацикленный визг вонзился в уши, пресс и спину обдало жаром рвущихся мышц. Роман орал что было сил, и казалось, что ему вторил кто-то ещё: крик его усиливался, обрастал многогранным эхом, чудилось, что воздух в лёгких не иссякал, и он уже не узнавал собственного голоса. Да это и не был его голос! Это был уже белый шум!
Жить!
Внешние динамики исторгли волну искорёженного звука. Карину приподняло, мандибулы клацнули в воздухе, лапы заколотили по податливому песку – тварь визжала, извивалась от боли!
Где-то рядом гавкнул калибр четырнадцать с половиной. Вериго вздрогнула, куски хитина попали Роману в триплекс. Гигантское тело пошло волнами, точные
