очередь испускала сине-серую хмарь. Вскоре туман загустел, возрос и всклубился; внутри мелькнули фиолетовые всполохи, отдалённо похожие на миниатюрные молнии…
В один миг хмарь пришла в движение. Закружилась, обретая форму вихря, и быстро заполнила колбу целиком. Вот тогда и пришёл черёд белотелого. Как только вихрь ускорялся, он подносил нечто в руке к колбе, и хмарь, болезненно содрогаясь, отстранялась от невидимой стенки, вынужденно затормаживаясь.
В центре вихря возникла точка. Роберт никак не мог оторвать взгляд: она росла, менялась, и вскоре расплылась в узнаваемый овал человеческого лица. Его, Роберта, лица. Теперь уже хмарь вглядывалась в него — с интересом, изучающе. Выискивала что-то, прощупывала — осторожно, словно чего-то очень опасаясь… Так, если бы разум якута мог быть «заминирован». Роберт в очередной раз ощутил себя абсолютно беспомощным.
Ординатор наверняка стал бы преградой невидимым щупальцам, лазающим у него в сознании…
Лицо сгинуло в круговерти тумана так же, как и возникло. И только после этого Роберт смог отвести взгляд. Напоследок из сине-серых клубов выступил большой символ, иероглиф, похожий на литеру «Т», только на трёх «ногах» вместо одной.
Собрат белотелого с «ракеткой» встал с другой стороны колбы, держа в руке точно такую же. Чем ближе они подносили их к туману, тем быстрей он уменьшался, конденсировался, а вскоре и вовсе ощетинился кристаллическим иглами на дне контейнера, который немедленно захлопнулся.
Белизна перед глазами постепенно поглощала всё больше границ и очертаний. Что к нему опять обратилась центральная, Роберт понял только по пятицветной радуге её дыхания.
Его уложили. Левая рука освободилась от оков стекла, но сделать ничего не успел — её тут же придавил конвоир.
Снова угрожающий блеск посреди белизны. В пальцах центральной мелькнула тонкая, на грани видимости, нить. Она расправила её в струну и поднесла к локтевому суставу. Роберт внутренне сжался…
Но вдруг она остановилась. Выпрямилась, точно её кто окликнул. Одна из троицы как бы в изумлении подняла перед собой колбу Робертовой крови. Только вот отчего-то не красной, а фиолетовой. Ощущение какого-то извращённого дежа вю пронзило Роберта. Точно такую же цветом кровь в пробирке с его именем держали перед собой одинаковые лаборантки ЦУПа, но тогда он списал это на действие нейролептиков…
Нить мигом исчезла. Его вновь «поставили». С каждой минутой он видел всё хуже, но до конца старался разглядеть и понять как можно больше. Настырный внутренний голос твердил, что тут всё не кончится, и они обязательно встретят своих.
Он не мог видеть лица центральной, но как-то понял, что на нём отобразился неподдельный интерес. Женщина приблизилась вплотную, нависла над ним — рослая, она была выше его даже несмотря на приступок.
Её клёкот опустил сердце в пятки. Он пробуждал что-то исконное, первобытное. Не пещерное даже — старше, сокрытое гораздо глубже…
Стремление спастись от хищника, но в другой галактике…
Фарфоровое лицо скафандра начало таять. Роберт ожидал увидеть жвала, один огромный глаз, щупальца, внешний скелет, да что угодно, только не то, что увидел.
Она была красива. Очень. Выведенные пунктирным шрамированием брови надломились в изумлении, белотелая — а она и настоящим лицом была бела — улыбалась тонкой линией бескровных губ… Искра восторга в раскосых чёрных глазах довершила смятение в уме Роберта. Чем она могла восторгаться? Что они такого нашли в нём?!
Центральная разглядывала его недолго. Было заметно, что она не дышит. Вскоре глянец вновь обволок прекрасное лицо, и она отвернулась.
В конце концов белизна втекла в глаза Роберта, он ослеп. И только потеряв зрение вдруг осознал, что всё это время его лёгкие не работали. Паника разнесла сознание на мелкие осколки, Роберту удалось совладать с собой с горем пополам. Как и в прошлый раз, организм дышал непонятным образом.
Одна из троицы что-то проклокотала конвоирам, и Роберт обмяк безвольной куклой — привыкнув к жёсткости стеклянных оков, тело не успело среагировать.
Снова малахитовый коридор. В глазах жутко рябило. Плохо, но он всё-таки видел. Его волокли быстро, но уже не так небрежно. Сбоку то и дело мелькали яркими пятнами входы в слепяще-белые комнаты. Видимо, соискатели пристроили свою архитектуру к изумрудному городу. Или встроили в него.
Что они ищут? Откуда и кто они? Почему она так похожа на человека?
Тех двоих у подсвеченной живыми нитями колонны уже не было. Роберт скосил взгляд на барельеф, когда оказался достаточно близко. Даже не специалисту бросилось в глаза очевидное сходство украшавших колонну иероглифов с азиатской письменностью.
Пополнение в рядах пленников Роберт увидел издали. В глубине души он очень надеялся, что если не всё, то хотя большинство сказанного аборигеном окажется неправдой, бредом сумасшедшего. Пришло время убеждаться в обратном.
Беловолосый парнишка тоскливо наблюдал, как якута втаскивают в колбу меж ним и Викой. В выцветшем взгляде читалось менторски-снисходительное «я же говорил». Абориген ткнул пальцем себе в грудь, потом вслед удаляющимся соискателям и провёл по горлу. Состроил вопросительную физиономию. Затем указал за Роберта, на лежащую в беспамятстве Вику. И повторил жест — провёл большим пальцем по гортани, точно острым ножом. И после резкий кивок — выбирай, мол. Роберта передёрнуло.
Что он мог, этот абориген?..
Наверное, многое. Воскресал же как-то…
Воскресал. От этой мысли холодели пальцы. Как это возможно? Это же попросту нереально…
Казалось, абориген и не ждал ответа прямо сейчас. Он улёгся на дно колбы, отвернулся и мерно задышал. Будто плевать ему было на всех белотелых. Что они могли сделать ему? Ведь он…
Бессмертный.
Роберт провалился в трясину раздумий. Абориген предлагал выбор. Опять. Но… почему? Почему он просто не берёт то, что ему нужно? Ведь он даже физически сильней, проверено. Что такого у него, Роберта, есть?
Он прислонился большой головой к невидимому прохладному стеклу. В соседней колбе лежала Вика — беззащитная, хрупкая, верящая в него…
Роберт споткнулся на полу-мысли. Приподнялся, не веря глазам, а потом и вовсе встал. То, что он разглядел поставило жирную точку в раздумьях и сомненьях. Они примут предложение аборигена.
У забывшейся болезненным сном девушки по локоть не было левой руки…
Глава 2. Наполовину ложь
— Внутреннее кровоизлияние, гематома в брюшной, часть печени подвержена некрозу. Я назвала всего три причины, по которым нужно сначала провести операцию, — Рената выглядела грозно, точно Родина-Мать перед июльской бурей.
— Гарантии? — спросил Роман.
— Что Леонид Львович выживет? Их нет. Если бы не реаниматор и своевременная помощь, он бы уже умер. Наверняка.
— О том и речь. Вот тебе две чаши, — командир расставил руки. — На одной мы: ты, я,
