магини.
— Я слышала про происшествие. Мои соболезнования, — что тут ещё сказать Розмари не знала.
Алхимик вздохнул. Продолжать разговор по обоюдному молчаливому согласию не стали.
День Герберта прошёл так-сяк. Подозреваемые признаваться в краже артефакта не спешили. На вопросы отвечали, да. Но явно все трое умалчивали какие-то детали, вот только понять, какие именно, у него пока не выходило. Дельфина как назло вплотную занялась своим расследованием и сейчас общалась с работниками завода, методично просеивая информацию в поисках зацепки. Если те пять минут с юной Сименти ей что-то и дали, показывать она это не спешила. Может, хотела сначала всё раскрутить, а может, сомневалась, что это странное совпадение действительно связано с делом, а не является плодом чьих-то попыток замести следы.
Когда вечером, наконец перехватив тайницу для того, чтобы поговорить о Ренис (утром следователь её не застал), он поинтересовался у неё причинами, она ответила:
— Согласна, это подозрительно. Вдвойне подозрительно, учитывая, что, если бы вы не вмешались, она вполне могла погибнуть. И был бы у нас сразу после пожара труп юной Сименти, который не смог бы рассказать того, каким ветром её занесло в город. А, начав выяснять, мы бы узнали, что у девушки возлюбленный из Катэри, от которого она ждёт ребенка, про которого родным ещё не говорила.
— Опять Катэри. — Своё производство блокиратора было как раз у них.
— Да. Вот только в город девчонку пригласила тётушка, утверждавшая, что здесь она сможет встретиться с любимым так, чтобы об этом никто не узнал. С тётушкой и тем самым любимым мои коллеги уже пообщались. Одну определили под стражу, пока ситуация не прояснится, с другого взяли подписку о невыезде. А на девчонку я надела защитный артефакт для свидетелей. С собственным резервом достаточным для того, чтобы её перекинуло в канцелярию при малейшей угрозе.
— Думаете, могут решить избавиться?
— Легко. Так что, думаю, кто-то пытается подставить Катэри. Зачем, другой вопрос.
Наверняка заметает какие-то свои делишки. Едва ли это сами Сименти: за выгоревший наполовину город они бы влипли в такие проблемы, что это не стоило никакого скрытия прошлых грехов.
— Я тоже думаю, что это не они, — кивнула Дельфина, когда он поделился с ней этим мыслями. — Но не думаю и что Катэри. Как и не думаю, что это вообще связано с разборками фарм. тройки. Скорее уж копали под Сортэне.
— Может и так, — задумчиво кивнул Герберт. — Кстати, насчёт Сортэне. Когда я узнавал у них про связанные кланы, всплывал клан Ренис.
— Недавний взрыв в лаборатории, который расследуют ваши? — тайница уже была в курсе происшествия. Впрочем, в курсе уже была, наверное, вся страна и хорошо, если только их.
Следователь кивнул и поделился:
— Насколько я успел узнать, погибла вся верхушка клана.
— Я тоже что-то такое где-то читала, — согласилась Дельфина.
— Возможно, это не несчастный случай, а ещё один инцидент дела об обреченных родах, — поделился подозрениями огневик.
— Что? — то ли не поверила услышанному, то ли не расслышала тайница. Пришлось повторить. — Вы уверены⁈
— Грегор Сортэне был уверен, когда говорил, что они из обреченных. Полноценным заклятьем я его не проверял, но базовая проверка на правдивость была активна.
Тайница побледнела. На пару минут задумалась, а потом вытащила мобильный и принялась рыться в контактах. Пояснила:
— Вы должны рассказать об этом ведущим то дело. Своему начальству, вы, я так думаю, уже сказали?
— Сказал. И следователю, занятым расследованием взрыва написал.
— Но с нами они не списались.
— Тиберий одобрил моё предложение рассказать вам, — счёл необходимым заметить следователь. — Сами понимаете, у нас нет никаких доказательств, чтобы официально привлекать тайную канцелярию. Только тот факт, что они из обреченных.
— Поэтому вы с ним решили поставить перед выбором, говорить или нет о ваших догадках, меня, — кивнула магиня. Герберт смутился. — Ладно, давайте посмотрим, что скажут те, кто ведет дело об обреченных. — С этим словами она нажала на вызов. Ответили ей быстро. — Добрый вечер, Эрик. У меня есть кое-какая информация, которая, возможно, вас с Михаэлем заинтересует. Точнее тот, кто может этой информацией поделиться…
Общение с представителями тайной канцелярии, вцепившимися в Герберта, едва услышав его имя, достаточно часто фигурировавшее в их деле, прошло… плодотворно. Для них. Следователь же после возвращения в свой номер чувствовал себя так, словно его выжимали. Взрывом в особняке Ренис тайники заинтересовались, но гораздо меньше не вошедших в официальные бумаги подробностей дела о ДТП Герт. Пришлось вспоминать то, что он даже не думал, что помнит.
Звонок начальника раздался почти одновременно со стуком в дверь. Часы на телефоне показывали половину первого. Ночи.
— Ты был прав, — коротко сообщил Тиберий. — Пошёл каскад инициаций. Пока непонятно, что случилось с Османдом Ренис, но сегодня ночью сила стала искать нового главу. Омира Ренис инициации не пережила. Её старшая дочь тоже. Младшую пытаются провести, но, похоже, она тоже не справится.
— Кто следующий в линии?
— Поэтому я и звоню. Собирайся и бегом к Сортэне. Уверен, им уже сообщили, но…
— Одеваюсь, — сразу понял, что это означает, Герберт.
— Одевайся и слушай, — поправил начальник. — Дочери сейчас проходящей инициацию Алеры признаны кланом отца и силу унаследовали его. Так что следующие в линии, скорее всего, тетка Алеры, младшая сестра Омиры, Римма, она не замужем, и брат, Говард. У него трое детей. Та, что вышла за Сортэне, средняя, но…
— Гарантий, если уже пошёл каскад, никаких.
— Да. Хуже всего другое. Алия недавно родила Грегору Сортэне внука. И, как понимаю, использовать артефакт на нём не успели.
От осознания того, что это значит, Герберт на секунду замер, потом выругался и ускорил сборы.
— Насколько велик риск, что каскад перекинется на Сортэне?
— Теоретики работают, но, как я понял, подобное у Сортэне уже было, потому они в своё время и озаботились артефактом, так что, думаю, достаточно высокий.
— Грудной ребенок инициации не переживёт.
— Это понятно. Скорее всего, если каскад дойдёт до Алии и станет понятно, что она не справляется, Сортэне попытаются убить ребенка. Ваша задача этого не допустить.
— И обречь весь клан? — Герберт знал, как это звучит, но если бы встал вопрос выживания его клана, он не был уверен, что смог бы поставить жизнь одного выше целого клана. Особенно
