Немецкий наводчик опередил командира разведки с выстрелом на долю секунды — но одновременно с тем поспешил: чешская болванка ударила по башне вскользь, оставив на броне лишь глубокую, светящуюся от жара борозду… Но тотчас упал побитый осколками заряжающий — увы, советской броне не хватает никеля для вязкости, так что от сильных ударов она просто крошится внутрь.
Впрочем, у чешских танков заклепки срывает внутрь боевого отделения — порой бьющих экипаж не хуже, чем пули…
Командир второй машины, лейтенант Дмитрий Азаров, умело вложил болванку в башню германского панцера, выручая командира от добивающего удара. Белик же, чуть оклемавшись, зарядил пушку оброненным Казанцевым снарядом — и вновь опустился на сидение наводчика.
— Командир, уходим⁈
— Нет, Саша… Уходить нам некуда… Короткая!
Приказ старлея остановил маневр мехвода, уже начавшегося пятиться задом; Белик поймал на прицел еще один танк, показавшийся из посадок — но оглушивший его удар дал о себе знать… Выпущенная командиром взвода болванка прошла впритирку к немецкой машине, ударив по башне лишь тугой волной сжатого воздуха. Впрочем, это сбило прицел германского наводчика — и ответным выстрелом он также мазнул мимо второго «микки-мауса»… Лейтенант же Азаров попал — но его удар пришелся на ходовую: болванка смяла подкрылок и расколола ведущее колеса, сорвала гусеницу. Однако наводчик обездвиженного Т-35 уже поправил прицел — готовясь ответным выстрелом поквитаться с большевиком…
Он опоздал всего на удар сердца — успев навести пушку и уже потянувшись к спуску… Но вдруг вспучило лобовую броню, мгновенно налившуюся багровым! И тотчас светящаяся от жара болванка порвала ее, мгновенно пройдя сквозь тела наводчика и командира — разбрызгивая во все стороны ярко мерцающие осколки брони… Она срикошетила от задней стенки — и сбила с ног заряжающего, оторвав ему руку по локоть.
Да, Белик не промахнулся очередным выстрелом — но ответный удар достал его танк; впрочем, он пришелся на толстую орудийную подушку. И хотя чешская болванка срикошетила вверх, саму башню заклинило от удара — а оглушенного командира сбросило с сиденья наводчика… Старшего лейтенанта в очередной раз спас мехвод, уводя танк из-под обстрела.
Отстреливаясь на ходу, отступал и Азаров — но после очередного выстрела лейтенанта, прилетело в усиленную броню его собственной «бэтэшки». Танк дернулся, заглох; болванка не проломила композитной брони — но оглушенный ударом мехвод не смог сразу завести машину… А там еще два сильных удара сотрясли ее до основания — и тотчас снизу явственно потянуло дымом.
— Покинуть танк!
Командир с заряжающим успели выбраться наружу из подбитого, уже задымившего БТ-7 сквозь открытые башенные люки — и вовремя! Машина с телом погибшего мехвода занялась в считанные секунды… Но в тоже время дым закрыл уцелевший экипаж от глаз германских наводчиков — как и пятящийся назад командирский танк. А выигранное Беликом время позволило Акименко развернуть часть своих «бэтэшек» и самаходок навстречу новому врагу…
Кирилл Дмитриевич уже не надеялся победить или даже просто выжить — он понял, что немцы переиграли его, и остатки батальонов сгинут в германских клещах… Нет, майор решился продать свою жизнь подороже, как и жизни своих экипажей — да выиграть еще немного времени для Чуфарова и Фотченкова.
Он не знал, что Чуфаров в эти самые мгновения уже ведет остаток своих Т-26 на выручку товарищам. И что сам Фотченков, заслышав вдалеке яростную канонаду, оставил позади более тихоходные Т-28… Отчаянно рванув вперед во главе небольшой бронегруппы из собственного танка — да десяти пушечных броневиков.
Плохо, что придется нарушить приказ верховного — но впереди гибли его товарищи, его подчиненные… И поступить как-то иначе Петр Семенович просто не мог.
Глава 13
…Снег пошел неожиданно. Небо как-то внезапно затянула непроницаемая серая пелена, не пропускающей солнечного света — но почему-то казалось, что это привычная облачная хмарь, и что осадков в ближайшие часы не предвидится. Однако сверху посыпались сперва редкие, легкие снежинки, на который мы толком и внимания не обращали — но потом вдруг повалило всерьез! Как-то резко и внезапно зарядил настоящий буран, бьющий прямо в лицо… Никогда бы не подумал, что в южной Европе, на самой границе Балкан возможны столь сильные снегопады.
Сейчас снежный вихрь гонит ледяную взвесь мне в лицо, что я пытаюсь прятать за меховым воротом командирской бекеши. В теплое и кажущееся таким уютным нутро танка, однако, я нырять не спешу — даже в командирской башенке германской «тройки» сейчас мало что можно разглядеть. А вот снаружи больше шансов заметить опасность; выстрелы гремящей впереди канонады раздаются все более гулко и отчетливо… Таким макаром мы можем влететь на танке в самое пекло — и быть расстрелянными болванками с обеих сторон! Конечно, мы пытались вызвать Акименко или кого из его комбатов — но никто из наших не отвечают. То ли не слышат в горячке боя, то ли связь из строя вышла; о том, какие еще варианты «то ли» возможны в настоящих обстоятельствах, думать не хочется…
Обернувшись назад, я едва разглядел ближний к нам броневик комиссара, следующий всего-то в полсотни метров позади. Не сказать, что Макаров прямо-таки рвался в бой — особенно против танков, да на машине с противопульной броней! Но и не рискнул уклоняться от боя, когда передовую бронегруппу я возглавил лично… Конечно, броневикам в танковом бою делать нечего, это факт — и экипажи их я подвергаю огромному риску. Но ситуация патовая, и сейчас даже столь малый резерв способен переломить ход драки… В конце концов, сильные «сорокапятки'не уступают вражеским орудиям — и способны проломить лобовую броню 'чехов» на предельной дистанции боя. А сами броневики — невысокие, легкие и верткие — имеют хорошую маневренность на схваченной морозом земле, пока что присыпанной лишь неглубоким снегом… Однако прислушавшись к все усиливающейся канонаде (орудия бьют где-то совсем рядом, полкилометра самое большое), я все же решил поберечь экипажи — и на мгновение скрывшись в утробе танка, обратился к радисту:
— Женя, вызови комиссара.
— Сейчас…
Радист быстро и четко выполнил мое поручение — и спустя всего несколько секунд в наушниках послышался голос полкового комиссара:
— Ноль-одиннадцатый, слушаю.
— Сбавьте скорость и разорвите дистанцию… И ждите — скоро вызову.
— Понял.
Я вновь высунулся в открытый люк, быстро оглянувшись по сторонам. Выполняя приказ, мехвод Макарова сбросил скорость — а следом должны затормозить и оставшиеся бронеавтомобили группы… Расчет мой прост — раз закрутившая метелица столь серьезно ограничивает обзор, то и немцы не рискнут сходу открыть огонь по показавшейся вдруг «тройке». Благо, красные звезды на бортах
