аплодисментами, хотя, конечно, ажиотажа было куда меньше, чем после распределения Княжны. Пожав нам руки, старшекурсник, представившийся Егором и сообщивший, что является старостой, ответственным за первый курс, проводил нас до одного из установленных возле стены столиков и, усадив, предложил не стесняться и отдыхать, потому как распределение – процесс долгий.
Почти сразу же возле столика возник половой с четырьмя папочками меню и, узнав, что будем пить мы, а что дамы, исчез, предоставляя возможность не торопясь сделать выбор блюд. Естественно, что как бы оно ни походило на очень и очень хороший ресторан, это всё-таки был не он, так что дамы попросили какую-то газировку, Алтынов сбитень, а я выбрал квас. И уже спустя несколько минут мы, потягивая напитки, весело болтали, обсуждая то, что с нами только что произошло.
Точнее сказать, болтали мы с Нинкой, которая, как оказалось, очутилась на каком-то болоте и, чтобы добраться до своего дерева, ей пришлось даже попрыгать с кочки на кочку, прежде чем тропинка привела её в более-менее нормальный лес. Смертоносица изредка угукала, а на вопрос о её путешествиях ответила: «Сухостой. Там было страшно…» Ну а наш «Первый Номер» сидел с такой мордой, словно у него случился недельный запор, и вообще, он делает нам огромное одолжение тем, что находится с нами на расстоянии меньшем, нежели десять километров, за что мы должны быть обязанны.
Почувствовав на себе взгляд, я обернулся, встретившись глазами с сидящей за пару столиков от нас княжной. Улыбнувшись, девушка слегка кивнула и тут же вновь о чём-то зашепталась с одногрупниками. Ну… в общем-то, это, наверное, даже хорошо, что мы оказались на одном факультете… ну, или, точнее, в одних палатах, хотя я так и не понял, в чём смысл данного распределения, и был совершенно не уверен, что это хоть как-то скажется на общении с заранее ограждённой от лишних контактов дочкой нашего властителя.
Принесли выбранные нами блюда. В этот раз я решил не экспериментировать со странными инополисными кушаньями, а заказал большую и безумно вкусную говяжью отбивную с кровью! Собственно, на этом мероприятие можно было и заканчивать, потому как такого вкусного мяса я, пожалуй, ещё никогда и не пробовал. И настолько увлёкся, что даже не заметил, как закончилось распределение, и директор из центра зала опять принялся вещать о чём-то важном и вечном. Кажется, задвигал что-то про «цепи ненависти» и «шипы боли», старик вообще любил эту философию культа Уробороса и практически в каждом выступлении не упускал возможности покапать студентам на мозги.
– …А сейчас, да начнётся же бал! – возвестил, наконец, он, вскинув к потолку посох, и под громовые аплодисменты удалился из центра зала.
– Господин Бажов… – услышал я за своей спиной знакомый голос и, обернувшись, вновь встретился взглядом с незаметно подкравшейся ко мне дочкой Князя.
– Княгиня, Княжна, – поднявшись, я изобразил положенный по этикету поклон и легонько поцеловал протянутую мне ручку.
– Кажется, господин чародей, вы должны были мне один танец, – лукаво улыбаясь, прощебетала девушка. – В прошлый раз у вас были веские основания не сдержать слово, но, надеюсь, в этот раз вы не думаете, что сможете улизнуть?
– И в мыслях не было! – ответил я, покосившись на центр зала, откуда уже доносилась лёгкая приятная музыка.
Вот только никто не спешил приглашать дам, да и вообще, в зале стояла тишина, а многие так и вовсе пялились в нашу сторону. Причём во взглядах парней читался если не смертный приговор, то как минимум обещание устроить мне впоследствии тёмную.
«А ведь это заговор! – понял я, принимая ладошку девушки и выводя её прямо на рунный круг. – И не отвертишься. Понятное дело, что если на празднике присутствует юная Княжна, то ей и открывать бал. Вот только чего она ко мне-то пристала?..»
Заиграла новая мелодия, и я ещё раз, как и положено пригласив даму, приобнял её за талию, в свою очередь почувствовав, как лёгкая ручка легла мне на плечо. И, судорожно припоминая, как там это вообще делается, повёл её в темпе вальса, стараясь не просто двигаться в такт музыке, но ещё и не наступать девушке на туфельки. Сама Катерина танцевала просто великолепно – она буквально порхала в моих объятиях, в то время как я чувствовал себя деревянным болванчиком, едва-едва способным переставлять ноги.
– Ну же, чародей, расслабьтесь, – искренне улыбаясь, прошептала она. – Вы так напряжены, словно бы готовитесь броситься в последнюю самоубийственную атаку. Неужели вам так не нравиться танцевать со мной?
– Княжна, вы великолепно танцуете, – с хрипотцой в голосе ответил я. – Но, к сожалению, в нашу парадную форму входит, в том числе и подсумок с метательными ножами.
– При чём здесь это, господин Бажов? – удивлённо приподняв бровь, спросила дочь князя.
– Просто у меня такое впечатление, что сейчас вся мужская часть нашей Академии в едином порыве метнёт их мне в спину… – честно ответил я, и она звонко рассмеялась. – А так, признаюсь честно, партнёр по танцам из меня никудышный.
– Не наговаривайте на себя, чародей! – фыркнула Княжна. – Вы очень неплохо вальсируете! Не будете против, если я запишу вас в свою книжицу ещё на несколько танцев?
– М-м… Боюсь показаться невеждой, – произнёс я, краем глаза подмечая, как зала быстро заполняется кружащимися парами. – Но про какую книжицу вы говорите? К сожалению, я не знаток подобных светских мероприятий…
– О да! Я старый витязь и не знаю слов любви! – явно процитировала она откуда-то. – Имеется в виду блокнотик, в который записываются имена обещанных партнёров на очередной танцевальный круг.
– Понятно, – кивнул я, – спасибо за пояснения.
– Ох, да не за что, – улыбнулась она, а затем, склонив голову поближе ко мне так, словно нас могли услышать, прошептала: – Ведь «обещание» – это такой удобный способ для невинной барышни без последствий отказать очередному назойливому кавалеру!
Я только кивнул, увлекая лёгкое тельце девушки в очередную серию быстрых поворотов. Наконец, музыка закончилась, и я с поклоном поблагодарил Княжну за танец, после чего отвёл её за ручку к нашим столикам, пообещав непременно составить ей пару ещё несколько раз. Хотел уже плюхнуться на свой стул, но на меня налетел аловолосый ураган и вновь утащил в круговорот танцующих под набирающую скорость мелодию. Затем меня выцепила Алиса, с ней мы кружились под «Берлинские ночи», и тут я понял,
