на системы скрытности скиммера, при такой скорости в атмосфере выделялось столько тепла, что орбитальный сканер — вроде тех, которые вполне могли быть встроены в орбитальную систему кинетической бомбардировки, оставленную Лэнгхорном, — все равно мог бы его обнаружить. Но даже при такой скорости ему потребовалось полтора часа, чтобы долететь от Корисанды.
Никто на Сейфхолде никогда не слышал невероятного грохота сверхзвукового самолета на малой высоте. Только сегодня вечером… и очень немногие из тех, кто только что услышал это, переживут этот опыт, — мрачно подумал он. Без мужества и решимости людей, погибших, защищая Шарлиэн, он все равно опоздал бы. Даже сейчас он мог опоздать, и его сапфировые глаза были безжалостны, когда он рубил лоялистов Храма.
У большинства из них так и не было шанса осознать, что к битве присоединился кто-то новый. Нервные импульсы Мерлина использовали волоконную оптику, а не химическую передачу. Когда он снял ограничения, установленные ранее, чтобы слишком сильно не выдать свои сверхчеловеческие способности, его скорость реакции стала в сто раз выше, чем у человека из плоти и крови, а его невероятно острые мечи из боевой стали приводились в движение «мускулами», в десять раз более мощными, чем у любого смертного мужчины.
Казалось, он просто шагал сквозь своих врагов, двигаясь замедленно, но тела каскадом отлетали от него. Первые несколько человек, с которыми он столкнулся, умерли слишком быстро, чтобы понять что-то особенно странное в том, как человек убил их, но когда молния высветила его, вспыхнув стробоскопическими вспышками блеска от его летающих мечей и брызг крови, тянувшихся за ними, их товарищи узнали, хотя и смутно, что они столкнулись с тем, чего никогда не представляли себе возможным.
— Демон! — завыл чей-то голос. — Демон!
Мерлин не обратил на это никакого внимания. Между ним и гостевым домом было двадцать человек; трое из них прожили достаточно долго, чтобы попытаться бежать.
* * *
Эдуирд Сихэмпер понятия не имел, что происходит за пределами гостевого дома. Все, что он знал, это то, что кажущийся бесконечным поток нападавших, которые толпились вокруг него, внезапно исчез. Тем не менее, он все еще мог слышать крики и вопли сквозь шум грозы, и позади него снова щелкнул пистолет.
Он повернулся и побежал по короткому коридору к двери спальни.
— Это я, ваше величество! — крикнул он, прижимаясь плечом к закрытой двери. Он ворвался через нее в спальню, пропахшую пороховым дымом, как раз в тот момент, когда Шарлиэн отступила от закрытого ставнями окна с поднятым пистолетом в обеих руках.
Оружейный дым клубился, как густой, слепящий туман, но он увидел, как последняя из разбитых ставен разлетелась на куски, когда на нее налетело человеческое тело, и человек наполовину ворвался в проем. Незваный гость замер, обнаружив, что смотрит в дуло пистолета Шарлиэн с расстояния менее трех футов, и Сихампер почувствовал, как будто кто-то только что разбил ему уши двумя кувалдами, когда она нажала на спусковой крючок.
Она отшатнулась на полшага назад от отдачи, и затылок ее врага развалился, когда массивная пуля пробила его череп. Он исчез обратно в окне в брызгах крови, ткани и белоснежных осколков костей, а императрица повернулась к Карлсину Рейзу за еще одним пистолетом. Но священник тоже был повержен, арбалетный болт торчал из центра его груди, а на полу под ним образовалась густая лужа крови.
Лицо Шарлиэн сморщилось, когда она увидела его, но затем Сихэмпер протиснулся мимо нее как раз в тот момент, когда еще один сторонник Храма попытался прорваться через окно. Новый нападавший поднял глаза, затем закричал, схватившись обеими руками за грудь, когда Сихэмпер нанес ему жестокий удар штыком между ребер. Стражник вывернул ему запястья, когда он схватился за штык, и еще один приверженец Храма закричал и отскочил от окна, когда он ударил и по его телу.
Позади него Шарлиэн с безумной поспешностью потянулась за последним заряженным пистолетом, и Сихэмпер резко выругался, когда следующий человек попытался пролезть через окно. Он нанес еще один удар, а затем, внезапно, нападавших больше не стало.
* * *
Мерлин Этроуз пришел в себя, труп соскользнул с его клинка из боевой стали, и внезапно он оказался единственным человеком, стоящим во дворе монастыря.
Он медленно огляделся, буквально по колено утопая в телах, и на этот раз его глаза были такими же твердыми, как композиты, из которых они были сделаны. В этот раз он не мог позволить себе оставить кого-либо в живых, чтобы рассказывать дикие истории о «сейджине». Без сомнения, большинство этих историй было бы объяснено как дичайшие преувеличения, как и все остальные истории о Мерлине. Но сейчас одного факта, что «сейджин Мерлин» вообще был здесь, было бы достаточно, чтобы породить все обвинения в «демоническом влиянии», которых нужно было избежать любой ценой. Он уже уложил полдюжины раненых приверженцев Храма, и хотя ему не нравилась мысль об убийстве людей, которые не могли сопротивляться, на этот раз он был готов сделать исключение.
В любом случае, это наказание за измену — и это не значит, что я не «поймал их с поличным», — сурово подумал он, пробираясь через запутанные сугробы людей, которые уже были мертвы, выполняя свою мрачную задачу. Он закрыл уши от мольб о пощаде, молитв и проклятий и сосредоточился на том, чтобы покончить с их смертью так чисто и быстро, как только мог.
А потом во всем монастырском дворе не осталось ни одного живого человека. Но это не обязательно означало, что не осталось никого из нападавших, — подумал он. — Дождь и темнота были слабыми препятствиями для его улучшенного зрения, и он легко различил двух мужчин, ожидавших у главных ворот.
Он увеличил изображение, и его рот сжался, когда он узнал их.
Епископ Милз посмотрел на Алвина Шумея, когда крики, вопли и звуки боя внезапно прекратились.
Глаза епископа были затуманены и темны, его тошнило от реальности кровопролития и резни, которые он развязал на территории одного из собственных Божьих монастырей. Он думал, что был готов к тому, на что это будет похоже; он ошибался.
Пожалуйста, Боже, —
