попытался остановить его Сигурд, но юноша, вместо ответа только лукаво усмехнулся.
Ладони борцов сошлись и брови Рухарда удивлённо поползли вверх, когда он почувствовал стальную хватку противника. Годы работы молотобойцем в кузнице дяди не прошли для Растана даром. Удивлённые северяне не верили своим глазам, когда рука их борца медленно, буквально по волосу, начала клониться к столешнице.
Заметив растерянность противника, Растан весело улыбнулся ему в лицо и усилил нажим. Взревев, северянин попытался рывком вернуть руку обратно, но вместо этого, сдвинул юношу вместе со столом.
-Клянусь ледяным удом Имира, этот парень из стали, сделан, - растеряно проворчал Сигурд, не веря своим глазам.
Время шло, а борцы продолжали сжимать запястья друг друга, пытаясь победить. Наконец, дав парню, возможность сохранить свою честь, Растан снова усилил нажим, и одним движением положи его руку на стол. Встряхнув дрожащей от перенапряжения рукой, он одобрительно кивнул и, хлопнув расстроенного северянина по плечу, сказал:
-Не переживай. Я с самого детства в дядиной кузнице молотобойцем был.
-Сказали бы сразу, мастер, я бы и бороться не стал, - проворчал в ответ воин, потирая плечо.
-А что так ?- удивился Растан.
-Так ведь всем известно, кузнецам сам Тор помогает, - развёл руками воин.
-Прости друг, но в богов я не верю, - твёрдо ответил Растан, жёстко усмехнувшись.
Все вобравшиеся у стола, от неожиданности замолчали, ожидая, что боги вот – вот покарают святотатца, но мгновения сменялись, а ничего не происходило. Опустив рукав, юноша расправил плечи и, обведя воинов долгим, суровым взглядом, сказал:
-Я слышал, что ваши боги не вмешиваются в дела своих последователей. Так зачем тогда беспокоить их пустыми просьбами ?
-Ты и вправду конунг, - растеряно проворчал Сигурд. – Только безумец или настоящий герой может бросить вызов богам.
-Я не бросаю вызова богам, я просто не хочу, чтобы они вмешивались в мои дела, - пожал плечами Растан. – Воин сам берёт то, что ему нужно, ни о чем, не прося богов.
-Ты говоришь так, словно многие зимы подряд водил воинов в викинг, - удивлённо проворчал Сигурд.
-Я говорю то, чему меня всю жизнь учила моя мать. А она была, настоящим воином.
-А твой отец ?
-Его мы не помним. Он погиб до нашего рождения, но мама всегда говорила, что не видела воинов равных ему по силе и мастерству.
-Что ж, так бывает, - задумчиво кивнул северянин. – Хотел бы я познакомиться с твоей матерью.
-Зачем ?- не понял юноша.
-Чтобы сказать ей спасибо. Она смогла воспитать настоящего мужчину и воина.
-Тогда, тебе пришлось бы, отправится на серые равнины. Она умерла.
-Жаль, - тихо произнёс Сигурд.
-Нам тоже. Очень, - так же тихо ответил юноша и, развернувшись, вернулся к своему столу.
-Что ты собираешься делать с ними ?- тихо спросила Лана.
-Я?! Ничего. Выведу из города, и могут отправляться на все четыре стороны.
-А куда отправимся мы ?
-Пожалуй, будет лучше, если мы вернёмся обратно. Домой. Знаешь, я вдруг понял, что во всех странах всё почти так же, как и у нас. Другие религии, верования, но жизнь, везде одна и та же. Кметы гнут спины на полях от зари до зари, а богачи стараются нажить ещё большие богатства.
-И поэтому, ты решил вернуться домой, и начать наживать богатства ?- не удержалась от шпильки Лана.
-Богатства ? Зачем ? Того золота, что мы добыли в закромах безухого, нам достанет до конца жизни, а у нас ещё есть отцовское наследство. Так что, деньги меня не интересуют, - пожал плечами юноша.
-А что интересует ?- с интересом спросила Лана.
-Не знаю. Вот вернёмся домой, и обязательно что-нибудь придумаем, - улыбнулся он сестре.
На улице начало смеркаться, и обыватели поспешили покинуть трактир. Указ великого раджи о запрете появляться на улицах после наступления темноты притворялся в жизнь решительными, если не сказать жесткими мерами. Любого, кто оказался застигнутым на улице ночью, стражники, не долго думая, запирали в тюрьме, до особого разбирательства.
Воры, грабители, и другие любители гулять по ночам уже готовы были поднять бунт против этого указа, но очень скоро, бунтовать стало некому. Три десятка повешенных, пять десятков рассаженных на колья, и полторы сотни приговорённых к пожизненной каторге в каменоломнях, таков был итог только одной луны тотального ночного контроля города.
Заперев двери за последними посетителями, хозяин трактира сделал пальцами знак, отводящий беду, и смачно зевнув, мрачно покосился на сидевших в зале воинов. К вящему удивлению трактирщика, северяне не стали заказывать вино, которое в этих местах было довольно дорого, а предпочли говорить на сухое горло.
Вино понемногу потягивали только воины, приехавшие в город утром. Усевшись на лавку, хозяин прислонился к стене и уже начал потихоньку дремать, когда на улице раздались заполошные крики и яростный лязг стали. Удивлённо переглянувшись, северяне дружно поднялись из-за столов, но резкий окрик Растана усадил их обратно:
-Стоять ! Хотите вернуться в тюрьму ? Указ раджи запрещает выходить на улицу после наступления темноты.
-Но там кого-то убивают, - растеряно ответил Рухард.
-И что ? Это твои соплеменники ? Родственники ? Это дела местных властей, а нас эти дела не касаются, - жёстко ответил Растан, жестом возвращая их на место.
Удивлённо переглянувшись, северяне дружно уставились на Сигурда и, дождавшись его кивка, снова вернулись на свои места. Но едва они расселись, как раздались сильные удары в двери трактира, и кто-то очень властный и уверенный в своих полномочиях потребовал открыть. Испугано подскочив на своём табурете, трактирщик кинулся открывать. Насторожившись, все сидевшие в зале, дружно передвинули оружие так, чтобы ловчее было его выхватывать.
В трактир вошёл высокий, широкоплечий усач и, заметив полтора десятка вооружённых людей, одобрительно кивнул.
-Вы все, берите своё оружие и идите за мной. Мне нужно подкрепление.
-Простите почтенный, но мы не можем нарушить указ раджи, - покачал головой Растан.
-Я воевода Марута, и если я говорю, что вы идёте со мной, то вы исполняете приказ, или сейчас же отправитесь в тюрьму, - зарычал усач, выхватывая из-за широкого кушака шестопёр.
-Вы считаете свои приказы выше указов вашего господина ?
Сообразив, что попал впросак, Марута шагнул к столу и, нависая над небрежно откинувшимся на стену юношей,
