— Ты убил Тарно? — воскликнул Иав, не обращая внимания на вызов Карториса. — Ты убил Тарно! Я вижу кровь на полу, настоящую кровь — это настоящая смерть. Тарно был таким же реальным, как и я! И все же он был нереален. Он не мог материализоваться. Разве могут они быть правы? Да, но мы тоже не правы! И все эти века мы ссорились, убеждая, что не прав другой… Однако, он мертв! Я этому рад. Теперь Иав займет свое место. Теперь Иав станет джеддаком Лотара!
Когда он кончил, Тарно открыл глаза и быстро сел.
— Предатель! Убийца! — закричал он. — Кадар! Кадар! — так жители Барсума вызывают стражу.
Иав смертельно побледнел. Он упал на живот и пополз к Тарно.
— О, мой джеддак, мой джеддак! — захныкал он. — Иав не причастен к случившемуся. Иав твой преданный слуга Иав только сейчас вошел в зал и нашел тебя на полу и этих двух чужестранцев, собирающихся бежать. Я не знаю, как все произошло. Поверь мне, славнейший из джеддаков!
— Прекрати, мошенник! — закричал Тарно. — Я слышал твои слова: "Однако он мертв. Я рад этому. Теперь Иав займет свое место! Теперь Иав станет джеддаком Лотара!". Наконец-то, предатель, я разоблачил тебя. Ты своими словами сам вынес себе приговор, как и поступки этих красных людей определили их судьбу, если только… — он остановился, — …если женщина не…
Но он не успел продолжить. Карторис догадался, что тот хотел сказать, и до того, как слова были произнесены, он прыгнул и ударил Тарно ладонью по лицу.
Тарно вскипел от злости и унижения.
— А посмей ты еще раз обидеть принцессу Птарса, — предупредил юноша, — я не посмотрю, что у тебя нет меча Я не смогу остановить свою зудящую руку с мечом.
Тарно отпрыгнул назад к маленьким дверцам, находящимся за его спиной. Он попытался заговорить, но мускулы его лица так отвратительно работали, что он в течение нескольких минут не мог произнести ни слова Наконец, ему удалось произнести вразумительное:
— Умри! — закричал он. — Умри! — и повернулся к выходу за спиной.
Иав прыгнул вперед, вопя в ужасе:
— Сжалься, Тарно! Сжалься, Тарно! Вспомни долгие века, когда я верно служил тебе. Вспомни все, что я сделал для Лотара! Не приговаривай меня к ужасной смерти! Спаси меня! Спаси меня!
Но Тарно только рассмеялся и продолжал поворачиваться к драпировкам, скрывающим маленькую дверцу. Иав повернулся к Карторису.
— Останови его! — закричал он. — Останови его! Если ты любишь жизнь, не давай ему уйти из этой комнаты, — и, произнеся эти слова, он бросился в погоню за своим джеддаком.
Карторис последовал его примеру, но "последний из джеддаков" был очень быстр. К тому времени, как они достигли гобеленов, за которыми тот исчез, они обнаружили, что тяжелая каменная дверь преграждает дальнейший путь.
Иав бросился на пол в припадке ужаса.
— Подойди сюда, человек, — закричал Карторис. — Мы еще не мертвы. Давай попытаемся покинуть город. Мы еще живы, а пока мы живы, мы можем попытаться сами определить свою судьбу. Что за польза в том, что ты безвольно опустился на пол? Успокойся, будь мужчиной!
Иав лишь покачал головой.
— Ты разве не слышал, что он позвал стражу? — простонал он. О, если бы нам удалось перехватить его. Тогда бы у нас была надежда, но он слишком быстро скрылся.
— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо воскликнул Карторис. — Ну и что из того, что он позвал стражу. У нас будет достаточно времени побеспокоиться обо всем после их прихода, пока я не знаю, что они составили себе труд подчиниться вызову их джеддака.
Иав печально покачал головой.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Караул уже приходил и ушел. Они сделали свое дело, и мы погибли. Посмотри на все выходы.
Карторис посмотрел на двери, расположенные в стенах большого зала. Каждая дверь была плотно закрыта огромной каменной дверью.
— Ну и что? — спросил Карторис.
— Мы должны умереть, — бессильно прошептал Иав. Больше он не произнес ничего, сел на край ложа джеддака и стал ждать.
Карторис придвинулся к Тувии и стал с обнаженным мечом так, чтобы можно было видеть весь зал, и чтобы враг не мог приблизиться незамеченным.
Им казалось, что много часов ничто не нарушало тишины их могилы. Никакого знака не подавали их палачи с того времени, как их замуровали. Им ничего не было известно о времени и характере их смерти. Неопределенность их положения была ужасна. Даже Карторис из Гелиума чувствовал огромное напряжение нервов. Если бы он знал, как и откуда придет смерть, он смог бы встретить ее безбоязненно, но так долго страдать от ужасного напряжения и неопределенности, не зная планов убийц, было мучительно.
Тувия из Птарса приблизилась к нему. Она чувствовала себя безопаснее, когда ее рука лежала на его руке, а юноше соприкосновение с ней давало силы. Он с улыбкой повернулся к ней.
— Кажется, что они пытаются испугать нас до смерти, — сказал он, смеясь. — Да покроет меня позор, но я должен признаться, что они близки к достижению своей цели в отношении меня.
Она собиралась ответить, когда полный ужаса крик сорвался с губ жителя Лотара.
— Наступает конец! — закричал он. — Наступает конец! Пол! Пол! О, Комал, будь милосерден!
Тувии и Карторису не нужно было смотреть на пол, чтобы заметить его странное движение. Мраморные плиты медленно опускались во всех направлениях к центру. Вначале их постепенное движение было едва заметно, но вскоре угол стал так велик, что можно было стоять, лишь опустившись на одно колено.
Иав все еще кричал и хватался за королевское ложе, которое уже начинало скользить к центру комнаты, где Тувия и Карторис заметили маленькое отверстие, которое росло в диаметре по мере того, как пол принимал форму воронки. Становилось все труднее удерживаться на головокружительном наклоне гладкого и полированного мрамора. Карторис пытался поддерживать Тувию, но сам начал скользить в увеличивающееся отверстие в центре воронки.
Чтобы лучше держаться за гладкий камень, он сбросил свои сандалии из шкуры зитидара и укрепился на вызывающей тошноту высоте, протянув руку для поддержки девушки.
Она в ужасе схватила его руками за шею. Ее щека была рядом. Смерть, невидимая и неизвестная, казалось, находится близко, и из-за неизвестности была еще более ужасной.
— Мужайся, моя принцесса! — прошептал он.
Она посмотрела ему в глаза и увидела улыбку на его губах и смело смотрящие глаза, не тронутые страхом.
Затем пол стал наклоняться еще быстрее. Они опять начали скользить в отверстие. В ушах зазвенели полные ужаса и отчаяния крики Иава, и все трое вскоре оказались на королевском ложе Тарно, которое застряло в начале мраморного коридора.
На мгновение они вздохнули спокойно, но тотчас же заметили, что вход увеличивается, и ложе скользнуло вниз. Иав опять закричал. Их охватило неприятное чувство, когда все опустилось под ними, и они падали в темноту навстречу неизвестной гибели.
Расстояние от пола зала до дна этой трубы не могло быть большим, так как все три жертвы гнева Тарно приземлились невредимыми. Карторис, все еще прижимая Тувию к груди, приземлился, как кошка, на ноги, чтобы ослабить удар для девушки. Едва его ноги коснулись грубых каменных плит этого нового подземного зала, как меч его был уже готов к немедленному употреблению. Но, хотя комната была освещена, вокруг не было и признака врага.
Карторис посмотрел на Иава. Тот был бледен, как смерть, от страха.
— Какова же будет наша судьба? — спросил юноша. — Скажи мне, человек. Стряхни с себя страх и скажи мне, чтобы я мог приготовиться продать свою жизнь и жизнь принцессы Птарса как можно дороже.
— Комал! — прошептал Иав. — Нас сожрет Комал.
— Ваше божество? — спросил Карторис.
Житель Лотара кивнул головой. Затем он указал на низкий проход в углу зала.
— Оттуда он придет к нам. Выбрось свой слабый меч, глупец. Это только больше разозлит его и усилит наши страдания.
Карторис улыбнулся, еще крепче сжав свой длинный меч.
Иав издал вдруг ужасающий вопль и в то же время указал на дверь.
— Он пришел, — захныкал он.
Карторис и Тувия посмотрели в направлении, указываемом Иавом, ожидая увидеть ужасное и наводящее страх существо в человеческом обличии, но, к их удивлению, они увидели широкую голову и закрытые гривой огромные плечи гигантского бенса, самого большого из виденных ими.
Медленно, с чувством собственного достоинства, могучий зверь продвигался по комнате. Иав упал на пол и извивался всем телом в такой же рабской манере, как он делал это перед Тарно. Он заговорил со свирепым зверем, как заговорил бы с живым человеком, моля о пощаде.
Карторис встал между Тувией и бенсом, готовый отразить нападение того.
Тувия повернулась к Иаву.
