его… там…?
И замолкла, не в силах даже выговорить свое самое страшное предположение.
Я нагнулся и поднял конек.
Конек как конек. Чехословацкий «ботас». Размер… Тридцать восьмой, не больше… Почти девчачий. Хотя нет. На девчоночий этот конек не походил.
Я понял, кто хозяин этого конька. И кто только что устроил погром в своей комнате.
Нет тут никаких воров. Просто юный фигурист Деня Корольков только что узнал, что его первая в жизни поездка «за бугор» жестоко обломалась. Взяли вместо него какого-то родственника кого-то «сверху». Вот и сдали нервы у мальчишки.
В детстве легко любую проблему раздуть до вселенских масштабов. Вот и Денька раздул. Советскому пареньку и в голову не приходило, что несостоявшаяся поездка за границу — это еще не конец света. В его глазах мир рухнул. Вот и решил Денька внезапно устроить «кардинальное расхламление». Так сказать, избавиться от всего, что еще совсем недавно напоминало о предстоящей поездке.
Ну хорошо хоть вещи расшвырял, а не сам с балкона шагнул…
Сегодня — тот самый роковой день в жизни Дени Королькова, о котором он мне сам потом нехотя расскажет. Много лет спустя. В девяностых. В душной, насквозь прокуренной комнате, в которую он войдет с «браслетами» на руках.
А может, есть еще шанс все исправить?
Что ж, пора действовать! Видать, знакомству с Настиными родственниками суждено случиться гораздо раньше, чем я рассчитывал.
— Подожди тут! — шепотом попросил я испуганную Настю. — А то, если что-нибудь еще вылетит, не ровен час, в голову попадет.
Настя кивнула и нехотя выпустила мою руку из еще недавно теплых, а теперь похолодевших от страха пальчиков. Я обнял ее и прижал к себе. Уткнулся носом в ее волосы и прошептал:
— Все будет хорошо, слышишь? Я мигом!
Девушка послушно кивнула. А я, аккуратно двигаясь вдоль стены, добрался до комнаты и заглянул внутрь.
* * *
На кровати, съежившись калачиком и повернувшись к стене, лежал тот самый пацаненок, которого я несколько недель назад встретил на катке в парке Горького. Настин младший брат. Это после его визита моя новая знакомая вдруг заторопилась домой — встречать хмурых и немногословных сотрудников из службы быта, чтобы те починили кран.
Худенькие плечики паренька, свернувшегося в позе эмбриона, вздрагивали.
Я осторожно подошел и кашлянул. И тут же в мою ладонь легла чья-то уже снова потеплевшая рука.
Настя… Не стала дожидаться меня в прихожей. Пришла поддержать.
Смелая мне досталась девушка!
Паренек нехотя перевернулся, разлепил опухшие от слез глаза и, увидев сестру в компании незнакомого парня в форме суворовца, мигом подскочил на кровати, точно пружинка.
— Это кто еще? — спросил он у сестры тоненьким прерывистым голоском. Утер глаза рукавом и, нахохлившись, повторил со злобой: — Че тебе надо? Отвяжись!
Я опасливо покосился на второй конек, лежащий на кровати. А ну как схватит и запустит? Только уже в нас?
Однако мальчишка не собирался швырять вещи. Просто сидел на краешке кровати, свесив тощие ноги в чешках, и глядел с неприязнью на сестру и ее невесть откуда нарисовавшегося кавалера.
— Деня! — осторожно сказала Настя. — А что тут происходит? Ты же на тренировке должен быть!
— Не твое дело! — рявкнул брат. — Иди отсюда! И жениха своего забери!
— Да что случилось?
— Рубашка в жопу засучилась! — схамил пионер. — Не еду я никуда! То и случилось! Все! Отстаньте от меня все!
— Как не едешь? — оторопело переспросила сестра. Даже на «жопу» не обиделась. До нее, кажется, начал доходить весь масштаб трагедии. — Как же так? Ведь Дмитрий Федорович обещал…
— Да пошел он… этот Дмитрий Федорович! — выкрикнул Деня, и на его подбородок скатились две злые слезинки. — Он племянника своего, Гришку Силантьева, в списки внес. А меня… А меня в Торжок отправляют! На какие-то вонючие соревнования!
В этот момент он снова мне сильно напомнил себя взрослого, налысо бритого дядьку — взрослого «авторитета» «Фигуриста», который сидел вместе с уже тоже взрослой и уставшей от проблем Настей в комнате для свиданий.
Пора вмешаться.
— Э, притормози! — осадил я мальчишку. Подошел ближе и твердо сказал: — Хорош, хорош! Ты с девушкой разговариваешь! И не просто с девушкой, а со своей сестрой!
Пионер ощерился. Маленькие глазки сузились еще больше.
— А ты вообще кто такой?
— Андрей Рогозин! — сухо сказал я. — Вице-сержант. Суворовец. А ты Денис?
Деня глянул на меня исподлобья. Понял, видно, что я не лыком шит. Да и постарше буду. Мрачно пожевал губами, а потом сбавил обороты и уже спокойнее, хотя все так же нехотя сказал:
— Неважно, кто я. Я хочу побыть один! Дверь закройте. С той стороны.
«Э, нет, дружок!» — подумал я. — «Один ты уже побыл. В той, другой жизни. А потом убег на улицу к пацанам-зацеперам. И домой вернулся только через месяц. Инвалидом на костылях. А что было дальше, я знаю. Сам с твоим делом знакомился. Не пройдет. Не старайся!».
Мы с Настей переглянулись. Она едва слышно попросила:
— Поговори с ним!
Ну что ж, если девушка просит… Да еще такая красивая…
— Знаешь что, Денис? — я потер озябшие ладони и бодро предложил: — А давай сделаем так: мы с тобой сейчас разберем бедлам, который тут устроил. Чтобы к маминому приходу все было тип-топ, как раньше. И никто ничего не узнает. А Настя нам чайку сделает? Идет?
Маленький «волчонок» еще немного помолчал, а потом выдавил:
— Не хочу!
И отвернулся.
Я пододвинул к себе стул и сел.
— Значит, так! — начал я безапелляционно, глядя прямо в глаза будущему криминальному «авторитету». — Сейчас мы наведем порядок в квартире. А потом поговорим. Хочешь — с глазу на глаз. Хочешь — втроем с Настей. А потом я уйду, и ты поступишь так, как считаешь нужным.
Деня обреченно вздохнул.
— Да делайте, что хотите…
— Отлично! — я бодро потер руки, нарочито не замечая его плохого настроения. Снял наконец шинель и встал с кровати. — Тогда начнем с прихожей. Чемодан — на место. И коньки — тоже. Лады?
Денька хмуро сполз с кровати, протопал в коридор и молча собрал следы своего погрома.
— Нормалёк! — похвалил я мальчишку, когда в коридоре уже почти ничего не напоминало о недавнем погроме. — А теперь будем стул чинить. Инструменты у вас где?
— В папином ящике…
