ещё куда ни шли!
Я спрыгиваю с шестилапки и подхожу к поверженному зверю. Его массивное тело вздрагивает под тяжестью лиан и валунов, но сознание уже возвращается. Присаживаюсь на корточки рядом и тихо говорю:
— Сейчас займусь тобой. Ты не обычный зверь. Я хочу поговорить с тобой.
Касаюсь его шершавой шкуры ладонью, запускаю тонкие ментальные нити, прощупываю его состояние. Сразу же натыкаюсь на грубо наложенные закладки. Грубые следы пыток и насилия проступают перед моим внутренним взором. Ламан, подручный Герпеса, поработал основательно — вколотил закладки глубоко, оставил рубцы на разуме. Менталист буквально издевался над рокзулом, чтобы отдать один-единственный приказ — убить короля Данилу Вещего-Филинова.
Я же действую аккуратно, методично: стираю боль, ослабляю память о пытках, убираю ментальные метки одну за другой, как вытаскивают занозы. С каждой секундой зверь расслабляется, его дыхание становится ровнее. Я осторожно возвращаю ему свободу воли, ломая цепи принуждения.
Рокзул резко вскидывает голову. Его глаза — тёмные, полные ярости — смотрят прямо на меня. Он мотает головой, рычит:
— Убью-ю! — дублирует он по мыслеречи. Зверь оказался разумным, потому и у Ламана были такие трудности с приручением.
Я ухмыляюсь:
— Ничего себе благодарность за помощь.
Рокзул мотает башкой, оглядывается, настороженно шевеля челюстями, и отвечает:
— Это не вы меня мучили. Мне велели убить вас.
Я спокойно продолжаю, держа связь:
— Верно. Тебе поставили закладки и приказали атаковать меня при встрече. Но я знаю — ты не виноват. Я могу тебя отпустить, и ты сразу убежишь, согласен?
Рокзул рычит, в голосе больше ярости, чем сомнений:
— Нет! Не убегу! Я хочу отомстить тому менталисту, который мучал меня!
Улыбаюсь:
— Этого менталиста зовут Ламан. Что ж… Я могу помочь тебе с ним разобраться. Но только если ты будешь слушаться меня.
Рокзул тяжело дышит, обнажая острые клыки.
— Убббью мучителя Ламана!
Эх, Герпес. Поздравляю: ты создал себе врага… и мне помощника.
Глава 22
Спустя время я вызываю Павлинарха по артефактной связи:
— Ваше Перьешество, думаю, охоту можно сворачивать. Я догнал золотого оленя.
Павлинарх откликается быстро:
— Ну ничего себе! Это очень здорово, Данила! Я, правда, не сомневался в тебе. Скажи, где ты — сейчас подъедет транспорт.
Через несколько минут к нам подкатывает пикап, управляемый солдатом-павлинари. Машина неказистая, с побитыми бортами. Но я-то знаю, что внутри у неё всё в порядке: надёжный двигатель, усиленная подвеска. Весь автопарк на Боевом материке снабжается через мой род — мы не торгуем ханьским ширпотребом и дешёвым барахлом.
Мы с Ледзором закидываем в кузов золотого оленя — обычного рогатого самца добротного размера, с красной раной на боку для убедительности.
Айра без лишних слов садится на пассажирское сиденье, я — следом. Ледзор залезает в кузов. По дороге к нему словно из ниоткуда залетает Змейка — в руке у неё кружка кофе. Хищница запрыгивает на ходу.
— Мазака, пиииить! — протягивает она кружку сквозь заднее окно кабины.
Я удивлён и делаю маленький глоток — классический латте:
— Змейка! Что за колдовство? Где ты вообще кофе взяла⁈
Змейка загадочно улыбается и, хрипло рыкнув, бросает:
— Фака, мазака.
Нет, тут точно замешан Ломтик, больше нет вариантов. Пушистик, что ты скажешь в своё оправдание?
— Тяв! — лаконично отмазался мелкий.
Кофе я опрокидываю в себя залпом, чтоб не расплескать. Пикап подпрыгивает на кочках, пробираясь сквозь лес, и вскоре мы выезжаем на стоянку, где уже ждут Герпес и Павлинарх со своими людьми. Герпес замечает нашу «добычу» первым. Его лицо искажает недоумение и ярость:
— Что это такое?
— Как «что»⁈ — радостно восклицает Павлинарх. — Вы не видите, принц⁈ Это же золотой олень!
— Вас зрение подводит, «друг детства»? — с участием спрашивает Айра, вылезая наружу вслед за мной.
— Да этого не может быть! — возмущается в своей ярости принц вульфонгов.
Я удивляюсь:
— Почему не может быть? Мы же охотились на оленя.
— Э-э-э… потому что олень очень быстрый, конечно же! — оправдывается принц.
Павлинарх, не сдерживая улыбку, хлопает меня по плечу и восклицает:
— Выходит, недостаточно быстр, чтобы убежать от короля Данилы! Я и не удивлён, что именно тебе выпала удача, Данила!
Его голос полон искреннего восхищения, а вот Герпес напрягся, как и его менталист Ламан, словно им обоим врезали под дых. Принц резко вздрагивает и срывается на рык:
— Ламан! Проверь этого чёртова оленя! Вы же не против, король Данила? — тут же спохватывается разъярённый вульфонг. — Это чисто праздное любопытство.
— Смотрите здоровье! — киваю.
Я с усмешкой наблюдаю, как Ламан приближается к туше «оленя». На самом деле мне приходится жуть как напрягаться — чтобы глушить ментальное излучение лежащего в кузове, даже погрузил его в глубокую дрему, чтоб он казался мёртвым и обвести менталиста вокруг пальца.
Ламан наклоняется над тушей, проводит руками над шкурой. Тут он хмурится, заподозрив неладное — видимо, уловил излучение спящего сознания. Но поздно — я молниеносной мыслью бужу зверя, а он, согласно нашему плану, едва пробудившись, не медлит и вспыхивает в синей вспышке метаморфозы.
— Ч…! — вскрикнуть Ламан не успевает.
Рокзул, ещё до конца не обратившись в хищника, ещё наполненный свечением, вгрызается менталисту в глотку. Мне пришлось поднапрячься, чтобы ускорить мышление зверя на максимум и чтобы он действовал как метеор.
Когда залипшие пятна света исчезают, «золотого оленя» уже нет. Перед нами стоит рокзул, срывая остатки маскировки, а его пасть разламывает шейные позвонки своего мучителя. От прекрасной золотой шкуры не осталось и следа, как и от красной краски на боку.
Ламан застывает в пасти монстра — безжизненный, голова безвольно повисла вниз, будто сломанная игрушка.
Герпес, побледневший, срывается на крик:
— Огонь! Огонь! Убейте его…! — и тут же затыкается, получив ментальную пощёчину в моём исполнении.
— Не стрелять! — я резко прерываю его. — Иначе убьёте сира Ламана.
Хотя, если быть честным, Ламан уже мёртв. Но не все здесь менталисты, чтобы увидеть его мёртвое сознание.
— Уноси ноги, рогатый! — бросаю по мыслеречи зверю.
Рокзул, не теряя времени, мощным толчком отталкивается от земли, одним прыжком взлетает на крышу пикапа, оттуда — ещё одним стремительным рывком — исчезает в сторону леса. Десяток громких выстрелов всё же следует ему вдогонку — павлинари спустили курки, и громобои рвут воздух резкими хлопками. Молнии шипят, но я только хмыкаю. Для рокзула эти выстрелы —
