Герпес не выглядел расстроенным нашей первой встречей, напротив — держался слишком вежливо. Думаю, он наверняка попытается повторить трюк с минами под машинами или что-то подобное. Тот ещё крыс этот принц, но да ладно — как будто в первый раз.
Когда рассвело, выдвигаемся на охоту. Я сижу в седле шестилапки, еду по лесной тропе, петляющей между деревьями. Лес вокруг редкий, потому теневое зрение мне без надобности — всё прекрасно освещено солнцем. Справа от меня едет Павлинарх. Слева — принц Герпес, держащийся небрежно, будто нарочно подчёркивая свою расслабленность.
Шестилапки ступают мягко, бесшумно перешагивая через корни и кочки. Их широкие лапы предназначены для глинястой почвы. Местность здесь не для карет и не для машин — только для тех, кто умеет сидеть верхом.
Вслед за нами движется свита. Павлинари — гвардейцы Павлинарха — держатся в отдалении. Эти парни здесь не для охоты, а для безопасности своего короля. А вот свита Герпеса, куда входят Ламан и Нитол, в охоте как раз принимает участие. Ламан то и дело отъезжает далеко в сторону, будто бы прочёсывает лес. Я не спускаю с него ментального наблюдения. Ламан — неслабый телепат. И он точно не просто слуга. Наверняка, и роль в охоте у него особая.
Позади меня едут Айра и Ледзор. Змейка держится отдельно. Хищница почти не появляется на тропе, предпочитая передвигаться по лесу на своих двоих, бесшумной тенью между деревьями. На виду её почти не застать, но я и так ощущаю её присутствие в радиусе мысленной связи, который, кстати, благодаря мидасию безграничный.
Герпес поворачивается и говорит небрежно:
— Как хорошо, что мы, трое сильнейших монархов Боевого материка, охотимся вместе. Редкое событие. Оно может войти в историю как яркий прецедент!
Я замечаю:
— Вы вроде бы ещё принц?
Герпес морщится, скрипнув зубами, и с нажимом бросает:
— Это ненадолго.
— Неужели? — удивляюсь. — Что-то случилось с вашим отцом?
— Да всё с ним в порядке! — разозлился принц от того, что взболтнул лишнего. — Лучше скажите, король Данила, у вас была причина убивать патрульных Вульфонгии?
Лучшая защита — это нападение? Да только принц явно не к месту стал наезжать, ведь он только что пытался быть вежливым, даже на охоту позвал.
— Мои люди подтвердят, принц, — заступается за меня Павлинарх. — Что ваши патрульные напали на короля Данилу на моей же земле.
— Эмммм… — Герпес растерялся. Двое на одного, выходит.
В этот момент его связь-артефакт едва слышно вибрирует. Герпес достаёт камень, скользит пальцем по граням, активируя. Раздаётся громкий голос Ламана:
— Сейчас гоним на вас золотого оленя. Готовьтесь, Ваше Величество.
И действительно, из чащи выпрыгивает золотой олень. Его шкура сверкает на солнце. Он несётся, легко перепрыгивая через коряги и поваленные деревья, с быстротой, которая сделала бы честь и спринтеру.
Я тут же толкаю шестилапку пятками, она рвётся вперёд. Справа Герпес и Павлинарх — их звери тоже бросаются в погоню. Мы несёмся по лесу, пригибаясь, чтобы не зацепиться лбами за ветви. Герпес вскидывает громобой, сверкают молнии, да всё куда-то мимо. Стреляет он неважно, конечно. Павлинарх швыряется воздушными техниками, но олень словно скользит между атаками — ни одна не достигает цели. А я воздерживаюсь от выстрелов. Почему? Да как-то жалко убивать такого красавца.
Наша свита, кстати, тоже воздерживается от атак — им не положено вмешиваться. Подстрелить золотого оленя — привилегия королей.
Олень пропадает в листве.
— Ушёл! — ругается Павлинарх.
Ментальными щупами я быстро сканирую пространство — сознание оленя пульсирует на фоне остального мира, как мишень на прицеле.
— Я его вижу. Он несётся направо, — сообщаю по мыслеречи принцу и королю.
Герпес тут же кричит, весь на адреналине:
— Тогда мы с Павлинархом нападём с флангов, чтобы перекрыть ему путь! А вы, король Данила, давите прямо на него!
Я пожимаю плечами, не видя причин возражать, раз сам подвязался на охоту.
— Хорошо.
Ладонью похлопываю шестилапку по гриве, ментально отдавая команду. Зверь бросается вперёд резким прыжком, ускоряясь до предела.
Морхал и избранница не отстают. Тавров я оставил сторожить периметр, а то нечего этим громоздким рогачам носиться по лесу, пугая всю живность в округе. Впереди, прямо на тропе, возникает золотой олень.
Благородный зверь выглядит ослепительно — сияющая шерсть, стройные, будто выточенные рога, высокий, грациозный силуэт. На миг мы втроём замираем, загипнотизированные этим зрелищем.
У многих телепатов есть привычка — сразу сканировать новое сознание. Частенько я её сдерживаю, ибо так умный неприятель может подловить и поймать в ловушку, но щиты почти всегда осторожно прощупываю. И вот сейчас то же самое сделал и неожиданно для себя нашёл ментальную защиту. Оппа! У дикого зверя есть рукотворные щиты. А значит, что? Значит — ни хрена он не дикий.
Я успеваю рявкнуть своим по мыслеречи:
— Это западня!
В тот же миг с оленем происходит метаморфоза. Морда вытягивается, превращаясь в волчью пасть, рога изгибаются вперёд, тело вспыхивает светов — и перед нами уже не грациозный зверь, а массивный рогатый монстр.
Он бросается прямо на меня, прыгнув с нечеловеческой скоростью.
Да только секунду назад я уже насторожился, а потому незамедлительно швырнул псионическую волну. Зверь взвизгивает, сбитый с курса, валится на землю и, катясь по траве, увязает в зарослях.
Не давая ему опомниться, я материализую лианы, скручиваю его тугими кольцами, обрушиваю валуны и блокирую движения зверя. Противник точно оранжевого уровня, а потому главное — не дать ему размахнуть конечностями, скрутить так, чтобы он не мог шевельнуться. Ледзор не отстаёт: в его руках сверкают ледяные копья, он швыряет их в зверя, оглушая, а затем достаёт свой тяжёлый топор, явно собираясь добить. Тут ещё и Змейка вынырнула из зарослей, сверкая медными когтями.
— Стоп! — резко останавливаю я разбушевавшихся спутников. — Не убивать!
Я усиливаю хватку лиан, обматываю ещё плотнее, а сверху обрушиваю гранитную плиту — зверь едва шевелится, шкура у него толстая, крепкая, как у броненосца. Не медля, я вонзаю в его тело псионические клинки. Они входят легко, ослабляя сознание. Через несколько секунд зверь отключается, тяжело выдыхая.
Айра шепчет, глядя на него с расширенными глазами:
— Это же зверь-оборотень! Это рокзул, а вовсе не олень. Он притворяется оленем, чтобы заманивать хищников, а потом ловить и съедать их. В нём чудовищная сила.
Ледзор хмыкает:
— Хрусть да треск! Этот принц Герпес не устает удивлять своей мерзкой хитростью! Мины под машинами
